Острова памяти

58 пулеметы, хотели открывать огонь, думая, что из лесу партизаны идут. И матери с криком бежали к реке и разгоняли детей по домам. – А еще был случай, когда мы дразнили немца, который на берегу реки бил в маслобойке масло. Мы смеялись с него, а он смотрел на нас, улыбался и переходил в другое место... В первые месяцы войны через нашу деревню часто проходили крас- ноармейцы, которые отступали. У нас в деревне их почему-то называли пленными. В тот день в деревне была свадьба, подруга старшей сестры замуж выходила. Настя стала собираться и увидела, что по двору идет солдат. А мама наша очень жалела их. Старалась накормить и с собой что-нибудь собирала, давала одежду, так как в форме им опасно было. Настя говорит: «Никуда я не пойду, мама поговорит с солдатом, расстро- ится и снова плакать будет». Когда военный уже собрался уходить, мама сказала, что старший сын Яков тоже в армии служит. – А где ваш сын служит? – спросил солдат. – В Латвии. – О, так они все в плену! – сказал, не подумав, и закрыл за собой дверь. – Как в плену? – прошептала мама и рухнула замертво... И это была первая огромная трагедия, которую в наш дом принесла война. – Сначала у нас в деревне они появились, можно сказать, мирно и оставили двоих, – продолжает рассказывать Надежда Леонтьевна. – У них еще была крытая брезентом машина. Молодые, один такой курчавый был, темноволосый. Красивые немцы прижились в Суше, подружились с местной молодежью и даже стали приходить на танцы. Однажды этих немцев прямо на танцах убили партизаны. Зачем их было убивать? Ниче- го плохого они не делали? – недоумевает собеседница. Зато назавтра вся деревня узнала, что такое фашизм. Налетели ка- ратели, а мы, дети, в хате были вместе с Химой (она была больной, нераз- умной) . Немец открыл двери, посмотрел, что одни дети, и закрыл. Мы поняли, что что-то случилось, выбежали на улицу, а они гонят всех взрос- лых на кладбище, там была церквушка небольшая, мы побежали вслед за перепуганными взрослыми. – О, лучше бы мы остались в той хате… – тяжело вздохнув, смахнула слезинку. Сначала они вывели из толпы женщину и расстреляли ее за связь с партизанами. Следующим был хромой мужчина и еще один с опухшим лицом, то ли зуб у него болел, то ли ухо. Потом оттеснили детей, а взрос- лым приказали построиться в шеренгу и расстреливали каждого деся-