Острова памяти

66 мало места, и сестры спали под открытым небом прямо на сундуке, при- слоненном к землянке. В то время по лесам еще прятались полицаи и однажды ночью они ходили по деревне. С той поры все спали только в землянке. Наши труды на земле не пропали даром, в первое мирное лето вырос богатый урожай зерновых. Когда урожай был собран и вручную обмолочен, то сосед, у которого был готовый сруб хаты, а совершенно не уродили зерновые, предложил нам обмен: он нам – хату, мы ему – зерно. Мы охотно согласились. Тогда вся деревня собралась на толоку и закипела работа: положили круглые бревна и каким-то чудным образом, перетянули через дорогу с его соток на наши хату. И хотя была она без окон и дверей, нашей радости не было предела. А там и Яков вернулся домой, мы стали ее достраивать. Люба поехала учиться в институт, мы с Галей в школу пошли. Я сначала в Слободке училась, потом в Замикитке, у отца Степана Андреевича Зайца в хате школа была, потом в Усакино школа открылась. А Галя в Гончанской школе училась, там Яков учителем работал. Трудное было время, ни одежды, ни обуви не было. Галя нам во время войны и после лапти плела, Люба кофты вязала, Мария и Настя хозяй- ничали и работали, жизнь потихонечку стала налаживаться, мальчишек забрали домой. Слава смышленый был – за один год три класса освоил. Потом они оба, Слава и Миша, закончили медучилище, а потом и инсти- тут. Врачами были, сестры у нас все педагогами стали. К сожалению, Ма- рия во время войны тяжело заболела малярией, да так и не оправилась от болезни, умерла, когда ей было всего 35 лет, чуть больше 50 лет прожили на земле наши младшие братья. Яша умер в 1988 году, Настя – в 2008 году. – А мы еще живем! – не сговариваясь, в один голос произнесли На- дежда Леонтьевна и Любовь Леонтьевна, завершая свой полный трагизма и людского горя рассказ. А я подумала, что Всевышний даровал им долгий век не случайно, он дал им возможность насладиться радостью материнства и сполна полу- чить заботы, любви и внимания от детей и внуков. Дети и война – понятия несовместимые. Как же много им, довоенным детям и подросткам, довелось пережить и испытать! Как выжили они без крыши над головой, без еды и теплых вещей, без антибиотиков и лекарств во время тотального тифа и маля- рии? «Дети и война – нет более ужасного сближения противоположных вещей на свете!» – писал Твардовский в одном из своих очерков.