Острова памяти

69 «непокорными сушанцами», но и укрытием. Немцы прямо на кладбище вырыли окопы и соорудили оборонительный рубеж. – Услышав гул самолета, я хватала детей и бегом на кладбище! – смах- нув кончиком платка непрошенную слезу, с чувством глубокой тоски го- ворит женщина. – Сначала бросала в окоп малышей (им было по 2 года) , а сверху ложилась сама. Однажды немецкий летчик нас обнаружил, долго кружил, но стрелять не стал. Наверное, кладбища фашисты не бомбили... Да и откуда ей было знать, что в тот день рядом с летчиком на самоле- те летал, сам главнокомандующий карательной операцией и вниматель- но вглядываясь в местность, наносил на карту кресты – точки будущих ударов вражеских бомбардировщиков по партизанским лагерям и насе- ленным пунктам. Это он приказал стереть с лица земли «бандитские де- ревни»: Сушу, Усакино, Развадово, Ольховку… – Во время войны мы прятались от немцев и в соседних деревнях, где на тот момент их не было. Отец мой запрягал коня и вез нас в Анато- льевку, в Язвы. Жили не только у родственников, но и совсем чужие люди укрывали, делились едой. Беда была общая, одна на всех – война. В самом начале войны Варвара Игнатьевна осталась с двумя детьми на руках. Ее Якова и еще четверых жителей деревни, в том числе доктора, председателя сельсовета, колхозного бригадира, женщину-партизанку, по имени Валентина, немцы расстреляли в 1941 году. Варваре посчаст- ливилось выжить в той войне и, несмотря на жуткий голод, сохранить жизнь детям, которые тяжело заболев, умерли уже после войны. А она до сих пор помнит, как ходила в Дмитриевку, где стояли красноармейцы, чтобы попросить у них еды для детей, а затем раздавала ее и своим, и чужим, потому что не было сил смотреть в голодные детские глазки. Она была свидетельницей, как гнали проклятых немцев прочь с нашей земли и как они тонули в реке, как наши мстили врагам за гибель своих земля- ков, за кровь и слезы, нечеловеческие мучения и страх. Варваре Игнатьевне судьба подарила долгую жизнь, в которой были и радости, и горести. К счастью, в преклонном возрасте (ей без малого 93 года) она окружена вниманием и заботой родных. И все было бы хорошо, если бы не память, которая навязчиво возвращает в начало мая 1942 года. И вновь она слышит гул самолетов, свист летящих бомб и видит пылаю- щую Сушу, в которой не уцелело ни одной хаты…