Острова памяти

91 – Лишь спустя несколько недель после нашей операции я узнал я все подробности, – Прибыщук по-детски улыбнулся. – Первыми начали ее подрывники. Когда наши разведчики вышли к мосту, то увидели на нем молодых необстрелянных солдат. Как правило, опытные вояки в это вре- мя отсиживались где-то в укромном местечке и, наверняка, посасывали свой горячий кофе. Сами понимаете, у них тоже были и свои «салаги», и свои «слоны». Вот один из таких «салаг» в лунном сиянии первым и уви- дел наших бойцов. В страхе он забыл про автомат и заорал на всю округу «благим матом». Это и хорошо, что забыл, а то неизвестно, как бы могло повернуться дело. Этот последний его в жизни крик, естественно, услы- шали такие же «салаги» на близлежащих постах и, чтобы хоть как-то уго- монить «горемыку», пальнули несколько раз в воздух. Произошло это на окраине села и волей-неволей волною покатилось к центру, туда, где рас- полагался немецкий штаб и войсковая канцелярия. Патрульные, услы- хав переполох на околице, устремились туда, тем самым непроизвольно «оголили» подступы к штабу. Этой обстановкой и воспользовалась группа захвата. Без единого выстрела разведчики оказались у стен штаба, выбили стекла и через оконные проемы забросали помещение толовыми шаш- ками. В таких случаях гранаты не применялись, ибо, сами понимаете, «язык» должен быть живым. Возникшее замешательство, паника и, глав- ное, молниеносность позволили беспрепятственно ворваться вовнутрь, и быстро связать двух обезумевших от страха офицеров. Многие из шта- бистов так и не проснулись, продолжали храпеть на походных кроватях. Одни разведчики забрали карты и документы, которые лежали на столах и в офицерских папках, другие – вытащили железный ящик, третьи – сняли с вешалок теплое обмундирование и офицерскую форму, четвер- тые – схватили оружие и боеприпасы. Параллельно с этим шла операция и на мосту. Под его опоры были установлены мощные взрывные устрой- ства, которые тотчас сработали, как только первый бронетранспортер въехал на мост. Машину развернуло таким образом, что она перегородила и заблокировала дорогу, создав преграду для проезда остальной технике. Таким образом, помощь в Рыловичи так и не пришла… Рассказывая эту давно ушедшую в лета историю, Роман Романович внешне помолодел. Чувствовалось, что первая в его жизни диверсион- но-разведывательная операция по захвату «языка», в которой он прини- мал самое непосредственное участие, стала значимой вехой, отделившей в те далекие дни его уходящее детство от наступавшей юности. Да и была ли это для него юность? Чувствовал ли он, что пришла пора по-иному смотреть на окружающий мир, по-новому любить, мечтать, жить? Ско- рее всего, нет! Когда повсюду громыхала война, гибли люди, всеобщее горе нависло над страной, он, шестнадцатилетний парень, наверняка