Три века на службе Родине. Н. Кукель-Краевский

82 телефону и позвонила отцу. Лена, взяв отцовский бинокль, сообщала тете Кате о ходе нашего заплыва. Отец, выйдя из кабинета и увидев нас на бочке, взял мегафон и прокричал: «Не сметь плыть обратно, сидите на бочке». И отправил на тузике матроса за нами. (Тузик – это самая маленькая двухвесельная лодка, рассчитанная на гребца и одного-двух человек). Через несколько минут мы были на берегу, где нас поджидали наши родители. Дома отец послал Лену с ведерком за водой в бухту. Когда она ее принесла, велел мне снять штаны и рубаху, взял линек, помочил его в морской воде и прилично отхлестал меня по спине и заду. В это время я кричал на Лену, что она предательница, а она ревела и молила отца: «Папочка, миленький, не бей Котьку, он больше не будет». Экзекуция была завершена, и мне было велено выпить стакан горячего молока с медом и лечь в постель. Тетя Катя охала и причитала: «Он получит воспаление легких», на что отец ответил: «Не паникуйте, обойдется». Действительно обошлось, только пару дней сидеть было больно и лежать можно было только на животе и боку. Через много лет, когда я вспоминал об этом эпизоде, мать сказала, что отцу наша выходка даже понравилась и порол он меня не по злобе, а ради здоровья, чтобы сильно разогреть после охлаждения и предотвратить простуду. Порол по старой морской традиции русского парусного флота. Очень хорошо запомнилась встреча прибывших в Севастополь К.Е.Ворошилова и С.М.Буденного, которые везли в подарок турецкому правительству красавцев племенных коней. Был торжественный митинг на вокзале, когда эшелон из двух международных вагонов и шести товарных с лошадьми подошел к перрону вокзала. Играл духовой оркестр, был строй почетного караула, все руководство города и флота и мы – пионеры, с цветами, которые вручали вышедшим из вагона Климентию Ефремовичу и Семену Михайловичу. В то время их авторитет как героев Гражданской войны был непререкаемым, они пользовались любовью и уважением в народе. После митинга начали выводить лошадей- красавцев двух мастей – вороных и белых. Нас быстро на трамвае развезли по домам. Дома я мог из окна наблюдать, как этих коней грузят на пароход,