Ольга Черниенко. Собачье сердце

44 язык лихо висел в сторону, делая его суровую морду умилен- ной и радостной… – Иди на место! Отдыхай! Пёс послушно отправился в будку, формой напоминаю- щую бочку. Он не роптал, поскольку привык оставаться один с раннего щенячьего возраста. – Я, пожалуй, тоже пойду! До завтра, милый зверь! А Треф уже крепко спал, лапы его дергались, он скалил- ся и скулил. Быть может, догонял злодеев, которых ему только предстояло найти, или снилось беззаботное щенячье детство в рижском питомнике «фон Тюринген»… В конце XIX века в Германии жил человек, страстно лю- бивший собак: содержал приют для бездомных, потерявшихся животных, лечил, кормил, заботился… И занимался селекци- ей, страстно мечтая вывести собаку, которая могла бы защи- тить его в любой экстремальной ситуации, – злобную, бди- тельную, неутомимую, способную без устали пробегать сотни километров рядом с каретой: слишком много покушений было на него – сборщика налогов. Разъезжать по Тюрингии с боль- шой сумкой денег без подобной стражи было опасно. И он скрестил немецкого пинчера, боссерона, ротвейлера, манчестерского терьера…Итогом стала мускулистая, сильная, энергичная и вместе с тем элегантная собака с великолепными способностями ищейки. Свое творение Луис Доберман назвал тюрингским пинчером. Лишь после его смерти новой породе официально присвоили имя селекционера – доберман-пинчер. К началу ХХ века доберманов в Европе насчитывалось уже бо- лее тысячи. Внешне они весьма отличались от современных. Треф был приземистым, широкогрудым, большеголовым; шерсть – жесткая, с густым подшерстком, спасавшая от холода в суровые русские зимы. Ведь работать ему приходилось в лю-