Гадалка. Книга странных историй

10 водяного, от злой сестры ее муромской, от моргуньи-русалки, от треклятыя бабы-яги, от летучего змея огненного, отмахиваю от ворона вещего, от вороны-каркуньи, заслоняю от Кащея-Ядуна, от хитрого чернокнижника, от заговорного кудесника, от ярого волхва, от слепого знахаря, от старухи- ведуньи. А будь ты, мое дитятко, моим словом крепким — в нощи и в полунощи, в часу и в получасьи, в пути и дороженьке, во сне и на яву укрыт от силы вражия, от нечистых духов, сбережен от смерти напрасныя, от горя, от беды, сохранен на воде от потопления, укрыт в огне от сгорения. А придет час твой смертный, и ты вспомяни, мое дитятко, про нашу любовь ласковую, про наш хлеб-соль роскошный, обернись на родину славную, ударь ей челом седмерижды семь, распростись с родными и кровными, припади к сырой земле и засни сном сладким, непробудным. А будь мое слово: сильнее воды, выше горы, тяжелее золота, крепче горючего камня Алатыря, могучее богатыря. А кто вздумает моего дитятку обморочить и узорочить, и тому скрыться за горы Араратские, в бездну преисподнюю, в смолу кипучую, в жар палючий. А будут его чары — ему не в чары, морочанье его не в морочанье, узорчанье его не в узорчанье». Заговор был старинный и часто думала Евгения, может поменять слова на современные? Становой кафтан на блейзер от Хуго Босса, подпоясь узорчатую на ремень от Дольче и Каббана, коты шитые на классические полуботинки от Калвина Клейна... Не в словах дело, случилось бы чудо — вернулся бы к ней сынок пропавший... Раздался перезвон мобильного. — Евгения Дмитриевна? Утро доброе, как спалось почивалось? Это я, Барабашкин... Пора прием начинать. Удачи! Ни пуха, ни пера, так сказать. — К черту! — от души ответила гадалка. В телефоне в ответ раздался свинячий хрюк и визг. Люди так не смеются.