Гадалка. Книга странных историй

121 Воистину воскресе, потому что Сын Бога воскрес, смертию смерть поправ, а дьявол погиб. Нет, дьявол не умер, вдруг осознала Вера, он гнездится в душах множества людей, они не ведают, что творят, ибо творят зло, смертоносное для всего человечества, для жизни на нашей зеленой планете Земля. Он жив в душе Фадея. И подчиняясь воле своей пробудившейся воскресшей души, Вера встала на колени и стала молиться. «Как же случилось так, что ты, любимый мой, заблудился? Разве мы с тобой встретились не для счастья, а для несчастья? Помнишь, как рассказывал ты мне про двух женщин и девочку на бульваре? И как завидовал ты им, что они счастливы, а ты нет? Кто же мешает тебе войти со мной в солнечный поток жизни, радоваться с тем, кто смеется, горевать с тем, кто плачет, и любить всех, кто также пришел жить? Оглянись на себя, какой ты? И откуда у тебя такая страсть к крайности? Это твой талант, твой дар Божий в тебе взрывается неуемными фантазиями, и когда ты творишь, то превращаешь обыденность жизни в праздник... Сердце из роз на снегу... Тебе по праву все необычное, яркое, склонен ты удивлять других. И жив этим и даже любишь, но любишь только самого себя, единственного... И щедрость твоя от того и для того, чтобы испытать удовольствие. В том наркотик твой пагубный, нужно тебе постоянно испытывать восхищение тобой и признание. А без этого ты несчастен. Это не у тебя отобрали жену и сына, это ты их потерял, как и того, кого ты считал другом своим. То не ты заблудился, заблудилась твоя душа... И пришла она не к Спасителю...» Свечи, много свечей трепетали в храме, и свет их сливался воедино. Свет каждой свечи усиливал свет соседей и усиливался светом души каждого прихожанина. И сливался свет в сияние... Фадей тоже зажег свечу, пламя ее одиноко металось по его лицу, тонуло в черных подглазьях, плясало стереокострами в стеклах очков и тускло отражалось в холодных глазах. Тень Фадея дыбилась за его спиной на потолке и нависала над ним. На столе лежала кукла белого воска. Со слепыми белыми глазами и застывшей белой улыбкой. И рядом записка Веры: «КАР-ФА-ГЕН ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН!» Фадей творил свой обряд. Он невнятно думал о Вере, что есть же люди уже от рождения свободные, словно зачаты они при участии высшей силы и явились на свет в неведении, что хотя они на Земле, но обитель души их уже на небе, и они погружены в светлый покой без сомнений и метаний. Как он надеялся черпнуть светоносности из Вериной души! Той светоносности, что жила и в нем когда-то — золотая пора, песчаный карьер, солнце... И черный ожог от боли, когда Фадея изнасиловали в том же карьере двое... Больших, взрослых... Словно треснул сосуд его души и