Гадалка. Книга странных историй

124 исчезала в зрачках держащего свечу. Белый воск оплывал на его желтые руки. Не обжигая их, нет никаких чувств, нет чувствительности у покойника. Таким он казался, но таковым не был. Барабашкин Елисей Самуилович. И его медиум, проводник, контакт, переводчица — Евгения Дмитриевна Горская. Он стоял за спиной гадалки, склонившись к ее левому уху, он знал, что гадалка находится в трансе, он говорил ей те слова, которые ему хотелось бы услышать, он одновременно и рассказывал ей, и спорил с кем-то, и размышлял вслух. — Сегодня непростой день, сегодня расстается со своей земной оболочкой наш друг, наш верный слуга и помощник Каракуртов Фадей Геннадиевич. Сорок дней назад он совершил высокий акт самоубийства. Не по нашей воле, его рука стала орудием наказания, она пронзила плоть его и остановила сердце его. Но недаром Каракуртов жертвовал собой — теперь наказание, тюрьма ждет его настоящую убийцу. Мы похоронили его со всеми почестями, как великого воина тьмы, как нашего соратника. Наш человек в морге приготовил тело его, чтобы не тронули его тлен, чтобы оно не стало пищей могильным червям. И кричала курица петухом, и собака выла, и в гроб его, в его домовину, в его новый дом положил все необходимое для встречи в том мире. Мы также приготовили душу его. Она стала нашей, когда Фадей дал свое согласие на право распоряжаться его духом. О, Владыко! Отверзи его уста, сделай истинными его слова и не дай ему совершить неверно свой последний шаг, заклинаю тебя, о, Владыко! И владей его душой вечно! — Вечно!.. Вечно!.. Вечно!.. — эхом кричала-шептала-бормотала гадалка. Глаза слепой расширились, словно она увидела страшные неземные картины Апокалипсиса, речь ее стала совсем несвязной, звуки ее не были словом человеческим, это был рык животного, это был вой зверя... Белая свеча перестала коптить, свет ее стал нестерпимо ярким, как разряд молнии, как дуга сварки, но и розовая воссияла светом восходящего Солнца. Два света, две истины сошлись для одной победы...