Гадалка. Книга странных историй

123 Сложилась картинка, пазл решен, недаром найденная на месте преступления записка не давала Галкину покоя. «КАР-ФА-ГЕН ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН!» Вот она разгадка: КАР-ФА-ГЕН — это Каракуртов Фадей Геннадиевич. Автор записки — мстящая женщина... Какой дьявольский замысел! Именно она напоила перед смертью Фадея и давай его, пьяного и беспомощного, тыкать ножом. Правда, на орудии преступления найдены только отпечатки рук Каракуртова, но зачем упоминать об этом в следственных документах? Ничего, что убийцу пока не нашли. Объявим в розыск. И никуда она не денется. На рынке работала, комнату специально напротив Каракуртова снимала, женить его, богатого, на себе хотела, как показала ее напарница по видеолавке Надежда, порнографию любила смотреть, как показал хозяин лавки Гамлет. Имя ее известно и адрес: Чащина Вера Владимировна, город Зарайск, улица Поднебесная, строение семь. Евгения Дмитриевна Горская приготовилась к ритуалу по все правилам магии. За полчаса до того, как планеты стали в ряд, гадалка приняла очищающую ванну с солью, в которую добавила несколько капель апельсинового масла. Выпила стакан минеральной воды с долькой лимона. Оделась во все чистое, стираное и подкрахмаленное. Зажгла свечи — белого и розового воска. Глаза ее слепы, а пальцы знают, отличают цвета. И настала минута, когда в тени земной исчезла с небосклона Луна. Затмение произошло не только в космосе, но и в душах людей. Смута, тревога, страх... Погасло ночное светило. Без него ночь черна, пусть оно отраженно, но шлет сияние и глаза неспящих, особенно влюбленных, обращены вверх с верой, что Солнце есть... И наступила мертвая тишина. Губы гадалки шевелились. Она не молилась, нет. По правилам ритуала ей следовало, распахнув душу, впав в состояние транса, медитации, заговорить не на понятном языке общения между людьми, а пропеть, промычать, проголосить просьбу... Свечи почему-то по-разному освещали лицо гадалки. Розовая свеча красила нежным румянцем правую щеку, словно согревала кровь, которая благодарным приливом отвечала своим теплом на тепло свечи. Словно держал в руках розовую свечу ангел-хранитель, даже не столько свечу, а ее сияние. Белая свеча источала мертвый белый свет, словно снег хладным покоем стирал, скрывал, хоронил все краски жизни. Горела свеча неровно, хлопья копоти мелкими летучими мышами свивались в спираль, которая штопором