Гадалка. Книга странных историй

40 Шел, не думая, куда ноги ведут, а ноги вели так, как идет сама, без вожжей и понукания лошадь в свое стойло. От коробок жилых домов через парк, так похожий на осенний лес, по окраине которого проходило шоссе. Борис присел на скамейку, достал пачку денег из пакета, распечатал ее, взял одну купюру, остальные вернул на место. По ту сторону шоссе стоял то ли домик, то ли павильон, во всяком случае, можно назвать это строением, с простой вывеской «ЕДА». В кафе было пусто, за стойкой скучала персона, многоликая в своих ипостасях — и хозяйка, и буфетчица, и официантка, и кассирша в одном очень полном лице да за столиком у окна сидела женщина. Если ее внимательно рассмотреть, то становилось видно, что одета она нарядно... Нарядно по своим понятиям, в ее туалете было больше претензий и вызова, чем вкуса. Что-то чересчур. И косметики чересчур, и сигаретка слишком длинная, и юбка слишком короткая... Как бабочка, неизвестно откуда впорхнувшая в серый интерьер кафе... Ночная бабочка... Проститутка не обратила внимания на вошедшего бомжа, вот уж чье облачение выдавало с головой классовую принадлежность его хозяина, зато хорошо заметила, как Бомж достал зеленую бумажку иностранных денег и какое-то время уговаривал Буфетчицу, пока бумажка не перекочевала по ту сторону стойки, а Бомж был отправлен в угол, где он и приземлился, сунув между ног толстый пакет... После первой Борис Осипович Михайлов-Житомирский не стал закусывать. Он никогда не закусывал после первой, ждал, когда водка малым жжением проложит путь в желудок. Вот и сейчас желудок поначалу привычно екнул и сжался. Но это ненадолго, тепло проникло в кровь, и постепенно стали блаженно расслабляться мышцы. До этого они так долго были напряжены во время ночевки на бетонном полу чердака, что Борис потерял ощущение их скованности. Так не замечаешь иногда крепко сжатые кулаки или сведенные брови. С телом расслабилась и душа. Но это уже не после второй, а после третьей, да под салатик, да под горячий борщ, которого Борис давно уже не отведывал. А после четвертой сидящая у окна Проститутка показалась ему изысканно одетой и загадочной. Она улыбнулась в ответ Борису и просто пересела к нему за стол. — Катя, я не могу купить жене колготки! — жаловался Борис проститутке после шестой. — Дать тебе денег? — спросила Катя. И столько искреннего участия было в ее глазах, что у Бориса навернулась и скатилась по небритой щеке, как говорится, скупая мужская слеза. — Я тебе дам! — тихо сказал Кате неизвестно откуда возникший около стола мужчина в кожаной куртке. Катя мгновенно вскочила и увела мужчину за дверь. Вернулась она скоро, села за стол, подперев рукой голову, разве что в глазах у нее потух огонек