Гадалка. Книга странных историй

65 Глава 5. ГЛАДИЛЬНЯ Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно. Алишери ДАНТЕ Герасим Ткачук позавтракал на бульваре с воробьем. Зашел в булочную, купил, по привычке нарезной батон белого хлеба. Герасим всегда покупал батон для слона, но слона сегодня не было. Слон уехал на гастроли, а Герасима не взяли. Может, решили сэкономить на ветеринарном фельдшере, а может, по другой какой причине... Герасим же по привычке утром проснулся, по привычке выпил только чаю стакан и по привычке поехал на работу, даже батон купил для слона по привычке и только на бульваре вспомнил, что цирк уехал. Он присел на скамейку и смотрел на неприютную городскую землю в темных лоскутах прошлогодних листьев, на нетеплое весеннее небо и бесконечный поток машин за оградой бульвара, едущих мимо. Тут прилетел воробей. Он попрыгал, как пестрый мячик, вокруг Герасима, шваркнул пару раз клювом по пустой почве аллеи, посмотрел одним веселым глазом на Герасима и вопросительно чирикнул. — Погоди, — машинально ответил Герасим и достал батон. Так они и завтракали вместе на весеннем пленэре. Воробей ненасытно расправлялся с крошками, Герасим и сам почувствовал голод и составил ему компанию. И мельком подумал, что не ест по утрам от того, что нет у него аппетита к жизни в одиночестве. Припомнил и своего друга слона. — Вот видишь, мне много и тебе много, — сказал Герасим воробью про початый батон, — а вот слону на один глоток. Воробей словно понял его, громко чирикнул и вспорхнул. Вернулся не один, а с целым шумным выводком сородичей. Герасим не удивился. За много лет службы в цирке и постоянного пребывания среди зверей, Герасим привык разговаривать с животными и был уверен, что они его понимают. — Налетай, братва, подешевело! — развеселился он. Братва, не церемонясь, налетела, подтянулись, гулькая, голуби, и вскоре от батона ничего не осталось. Некоторое время птицы еще толпились около человека, но не получив новой подачки, потеряли к нему интерес, и человек опять остался один. Ты не один на этом свете, пока жива мама. И Герасим поехал к матери. — Гера? — подслеповато прищурясь, спросила она его в дверях. — Кстати приехал, ты мне нужен. Пошли на кухню, покормлю.