Игорь Глушков. Прогулка по Меридиану

7 Я – последний, кто видел людей, о которых потомки слагали былины, сказания и легенды. Кроме меня никто не сможет открыть истину о прошедших и прекрасных столетиях. Настаѐт время моего ухода, и поэтому говорю тебе то, что должен сказать. И ещѐ. Век глубокой романтической поэзии безвозвратно ушел. Наступает иной незнакомый и чуждый мне век. Век, который чрезвычайно трудно понять. Да к тому же, нет сил и желания этого делать. Скоро твой молодой человек вернѐтся, и принесѐт кое-что с собой. Дай мне слово, что поделишься этим со своими детьми, первый из которых родится уже будущей весной. Опешившая от услышанного девушка, прошептала: – Ну, конечно, конечно. Я сделаю всѐ, о чѐм ты меня просишь. Но скажи, какое отношение ты имеешь к Александру Сергеевичу и почему я должна верить, что ты и есть тот самый Лукоморский дуб? – Потому что я рос для него. Именно от меня он и черпал своѐ вдохновение с молодости и до последних дней своей короткой жизни. А сейчас, давай мы с тобой встретим твоего суженого и сделаем ему небольшой сюрприз… Не успел он проскрипеть последнюю фразу, как на полянку возле дуба спрыгнул парень. Круглыми от удивления глазами он смотрел на Лушу. – Ты ничего не слышала? Мне послышался чей-то очень странный голос, - озираясь по сторонам, прошептал он. Девушка взяла его за руку и подвела к дереву. – Позже всѐ объясню. Просто сделай то, о чѐм я тебя попрошу. Повернись спиной к дубу, закрой глаза и прислонись к его стволу. Словно в гипнотическом сне, ничего не понимающий юноша подошел к дубу, прижался спиной к неровной и шершавой поверхности великана, закрыл глаза и замер… Из темноты начали вырываться обрывки цветных образов, которые чередовались один за другим, словно в старинном немом синематографе. Шѐл поток информации о молодых офицерах, барышнях, дуэлях, современных людях и многом, многом другом. Что волновало кровь и будоражило воображение своей очевидной достоверностью. Неожиданно он понял, что смотрит фильм по сюжету своего незаконченного романа. Иван увидел, как близка и изящна оказалась