Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

159 и вспоминаю эту фразу, когда раньше на поле, а нынче на дач- ном участке приступаю к уборке картофеля, не хочется воз- иться, вот бы и остальные лунки так. 8 класс. Ноябрьские праздники. Квартира одного из одно- классников, или одноклассницы. Праздничный вечер группы нашего класса, нас девочки учат танцевать медленный танец, вернее учат как надо держать партнершу своими еще непри- вычными руками. Отчетливо помню, как мне показали куда положить (или поставить) мои руки, и я так и протанцевал весь танец, не сдвинув ни на сантиметр свои горячие от сму- щения и волнения руки, боялся, черт возьми, сдвинув пальцы, задеть что-то неизведанное и запретное. Еще 8 класс, Новый год в школе, предполагается капустник, я должен прочесть со сцены нечто юмористическое, готовлюсь, волнуюсь, как это будет со старшеклассниками вместе, ерзаю от волнения на стуле, и вдруг с ужасом чувствую, что зацепился за гвоздь, ко- торый, видимо, тоже вылез наружу из-за праздничной суеты, и от общего веселья разорвал мои новые школьные брюки. Не то беда, что брюки практически пропали, как выступать- то мне, как на сцену идти, клок приличный отвисает сзади. Так и промучился, если и передвигался, то пятясь задом, а то и простоял весь вечер в темном углу, молил бога, чтобы дал чудо и забыли бы про меня ведущие, и чудо произошло, за- были, не вызвали незадачливого артиста, теперь вот думаю, не уверен я, бога ли молил, судьбу, черта какого, или просто дрожал от страха и ожидаемого позора, которые, запомнил на всю жизнь. Вот ведь какие стулья были в моей школе, в мое время. Вообще-то я честный малый и пытаюсь быть им всегда. Прочел недавно биографию Конана Дойла, знаменитого британца, автора множества литературных произведений, но знаменитого Шерлоком Холмсом. Он по жизни всегда был джентльменом, а кодекс джентльмена позволял говорить не- правду в единственном случае, когда могла быть задета честь женщины, я стараюсь следовать этому мудрому правилу джентльменов, но однажды (если бы только однажды) где-то в 5-6 классе я соврал директору школы, грозному и огромному, который допрашивал меня, про поцарапанную парту. Дирек- тор – Василий Ефимович Решетнев, его боялись все в нашей в то время семилетке, у него нависали аж три подбородка и ког- да он кричал на нас бедных, мы тряслись от страха в унисон