Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

184 – Нет, Ацуми, не много, мы с горя от предстоящей разлуки с тобой еще больше можем выпить. Так и завершили прощальный ужин на высокой ноте. А где же про любовь японки, спросит внимательный читатель, и не ошибется в своей придирчивости. Было, братцы, было, толь- ко не то, что вы подумали, да и я бы тоже об этом подумал, что и вы. Ацумин Кикото был ей дороже любого русского, включая олигарха или президента, нет и еще раз нет, на это ни она, ни даже я при моем любвеобильном характере пойтить не смогли бы. На самом деле, вот как мы про чувства добрые нашей непроницаемой узнали. Прощаемся на другой день со всей группой, каждая семья свою японку сдает, отчитывается, я опять, как при первой встрече, на руках принес. Прощать- ся начали, она на мою мадам волком смотрит, а от меня не отрывается, аж плакать начала, обнимается со мной, лепечет чего-то по-своему, слезы в глазах, по-нашему ни гу-гу, только по-своему. Мадам к ней и так, и этак, Ацуми, мол, давай об- нимемся, нет, ни в какую, только глазами сверкает, а за меня держится, не хочет уезжать. Все тут и решили, я особенно, пробило, мол, девушку, к мадам ревнует из-за меня, а ко мне вполне с человеческими чувствами. Так и уехала, бедная и заплаканная. Пришли мы домой, накатили уже без пригляда шпионского, обсудили и согласились, что японки хоть и худые и странные, рис смотри-ка наш не жрут, а тоже люди небось. И чувства какие-никакие и у них бывают, ревность вон. Про себя молчу, может, это её шпионская тактика, ничего больше, хотя хочется верить, что Ацуми меня в самом деле полюбила, ну, скажем, духовно! 88. Про пятый фагот Расскажу-ка я вам историю, друзья мои, про пятый фагот. Многие ли из вас знают, что означает это словосочетание? Если кто-то из вас, продвинутых, правильно подумает, что это, мол, на тему музыки, близки будут, но не очень. Другие вдруг вспомнят, не к ночи пусть, про булгаковского Фагота- Коровьева, тоже близко, но подалее, ну, а некоторые вовсе от- махнутся, что за чушь автор тут наворачивает. Даже в самом большом симфоническом оркестре вполне хватает четырёх фаготов, скажут знатоки-меломаны, однако тут какая-нибудь