Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

102 путайте личную шерсть с общественной», вот мой приятель и решил сделать финт ушами, или ход конём, или… Словом, кинул он меня, не заплатил ни мне, ни филармонии и пропал с глаз моих. Ощущал я немного его следы в Новосибирске, да что поделать, долги вытрясать – не моя специальность, жаль, конечно, не помешали бы филармонии эти деньги. Но, как го- ворится, могло быть хуже, а тут дел-то… Прошло двадцать пять почти лет. Я опять в филармонии тружусь уже на скромной должности. Звонок однажды на мой рабочий номер. Слышу, голос до боли знакомый, чуточку за- икается человек и говорит, что это тот самый приятель мой, который такой-то по фамилии. И спрашивает, помню ли. А я его не только помню, никогда не забуду, таких, кто обманыва- ет тебя, позабыть трудно, попросту невозможно позабыть. И льёт мне на уши мой визави телефонный, что решил ко мне обратиться, типа, не помогу ли я ему в таком-то деле. Во как! Ни тебе извинений, ни прощения попросить, а помощь ему окажи. Тут я, хоть и вполне огорченный предательством и на- глостью, но всё же воспитанный культурной своей жизнью до вполне интеллигентного человека, говорю ему, а помнит ли он, что не рассчитался и сбежал. Приходи, говорю, по- говорим, только пойми, дела какие делать будем после воз- вращения долгов. Приходит, садимся, выпивать начинаем, я угощаю, заметьте, я всегда и всех угощаю выпивкой, правило такое у меня, а у него и понятия нет бутылку какую прине- сти для разговора нового, через двадцать пять лет, заметьте. Сидим, короче, беседуем, он про себя рассказал, где и как провёл годы. Работал, жизнь строил себе и детям, успел вто- рой раз жениться, всех детей устроил и поднял. Словом, всё тип-топ, более-менее. Хорошо, думаю, вот сейчас и долг вер- нет филармонии, сегодня пять тысяч баксов тоже на дороге не валяются. Однако как пять-шесть рюмок моей смеси № 3 пропустил мой гость, так и в откровенку пошёл, типа, кризис, денег-то нет, трудно ему, и опять, не могу ли я ему помочь. Стоп, говорю, сначала рассчитайся, потом о деле. Так будет честно и по справедливости, как Шура Балаганов Командору предлагал. Задумался мой приятель и спрашивает, а сколько бы я хотел, много, мол, не могу, да и доллар нынче дорогой. Напомнил я ему те давние долги, и даже сколько лично мне предлагал, и говорю, скажи сам, сколько можешь. Мнется, не колется, лицом напрягся, от меня ждет предложений. Накати-