Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

184 принимала, то уже бы по самое горло, ну, ты понимаешь. Нет, ты не думай, что у нас не было споров, это я только в первое время тихий был, все её указания выполнял и слушался, ка- кую бы ахинею ни несла наш семейный диктатор. Собствен- но, споры только дачи и касались, я отвоевывал территорию под газоны, она под грядки. Бывало, и обижались друг на дру- га по этим дачным пустякам, я газончик подсажу, бывало, она мне его вытопчет, потому что трава рядом с грядками мешает урожаю. Так и «шутили» друг над другом. Сам понимаешь, у сильно взрослого человека свои прибамбасы, время сильно вперёд убегает, не догоняют они всегда практически, давай, брат, наливай. Представляешь, хохму учудила, мы все её за Полину держим, а она Пелагея. В разных документах – по- разному. Вот и хоронили официально Пелагею, провожая в последний путь до боли знакомую и родную Полину. Знаешь, дружище, они, люди того старшего поколения, немного дру- гие, чем даже мы. Им так много досталось, в капитализм-то они и не перешли нисколько, живут ещё теми принципами «развитого и с человеческим лицом». А это, брат, совсем не одно и то же. Даже и представить трудно, кто теперь на даче руководить процессом будет, как без неё. Вспомни, какая только империя не разваливалась после смерти её создателя. Как бы её «чин- гизиды» не перессорились в борьбе за лидерство. Мне что, я за газон отвечаю, на него, надеюсь, не посягнут. Да, трудно будет. Мы летом и детей, и внуков на неё со спокойной со- вестью оставляли, еле кандыбает по дорожкам бывало, но за карапузами приглядывает. А вот ещё хохма: как-то сломала позвоночник по весне, к лету малость оклемалась, пролежав в клинике пару-другую месяцев, так заставила возить её на дачу в лежачем положении в корсете, не могла бросить уро- жай будущий на произвол судьбы, не доверяла нам. Так и вижу её: ходит между грядками в корсете, не согнуться, не наклониться, присядет в вертикальном состоянии и пальцами своими железными то соринку снимет с грядки, то глубину полива нашего проверяет. И смех, и грех. А на тестя моего как наезжала, ты бы видел! Он с возрастом с аппаратом слу- ховым ходил, и не докричишься бывало, когда он в теплице зарывался. Тесть у нас за помидоры отвечал. Так она всё нам рассказывала, что если его по делу позвать – ни хрена, мол, не слышит, а если пивка попить или по рюмочке-другой, так