Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

226 друг Вася. – И в среде интеллигенции, что само собой, есте- ственно, и среди пролетариев, и в агропромышленном секто- ре. Словом, везде. И учёные, и преподаватели, и инженеры, и писатели, и руководители самого разного уровня и направле- ния. Так уж получилось, что помогал многим порой и кресло сохранить, и работу найти, и защиту найти от руководителей высшего звена во время оное, это когда всем совсем трудно было, короче, чего там, друзей-приятелей навалом, есть с кем выпить и перетереть о жизни. Вот ты, к примеру, всегда ведь меня поддерживаешь, когда грустно мне и промочить горло хочется. Так начал мой друг-приятель Вася очередной ликбез по бу- гристым извилинам своей весёлой и беспорядочной жизни. Я, ясное дело, давно приготовился слушать и вникать, само со- бой, разлил и протягиваю моему другу стопарик с надеждой услышать опять что-нибудь интересное. – За что пьём-то? – спрашивает Вася, похоже, сам себя спрашивает и сам же отвечает: – А давай за приключения вы- пьем. Особенно, если они неожиданные. – Не возражаю, – говорю я Васе, а чего бы это мне возра- жать. Кто не любит из нас приключения? Выпили, конечно, я опять стопарики наполняю, а Вася, вы- держав паузу мхатовскую, и говорит мне: – Ну, слушай. Расскажу тебе про одного моего приятеля, даже не из руководителей культур-мультурных учреждений, нормальный мужик такой, немного чкаловец, как и ты, только стажем меньше, вполне сам по себе, только вот один недо- статок я в нём отметил. Не пьёт, блин, совсем не пьёт, а так нормальный. И налить и угостить может. Придём, бывало, мы к нему в его дом или на мероприятии каком встретимся, он всегда и нальёт, и закусить чего сгоношит, а сам вот только и поглядывает, как мы уминаем, что налито. Говорит, что про- шёл свой курс молодого бойца несколько раньше, надорвался маленько, вот теперь, мол, бережётся. Я ему, конечно, не ве- рил. Я ведь тоже по молодости целых два года ни граммулеч- ки не принимал, так время такое было, общество трезвости удерживало и обликоморале советского человека. Тем паче, что не по причине, что не могу удержаться и уйду в разнос, как мой приятель мне объясняет. Типа, он мне объясняет, если накатит малость, то, пока не наберется выше кондиций всяче- ских, не успокоится. Не верю, я ему всякий раз отвечаю, и всё