Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

275 божденный подпрыгнул я от радости на хрен знает какую вы- соту да и свалил из зала, где мы репетировали. Не удержался и напоследок добавил своим друзьям-товарищам, тихохонько и тоже про мать соответствующее. Иду себе мимо друзей за- видующих, горделиво говорю, типа, Ленинград – хороший го- род, хороших специалистов готовит… Но была в моей жизни и обида на этого высококультурного ленинградского специалиста. Живу себе весь в благодарно- сти к Терешковской мафии, дожил до весны десятого класса, последнего моего школьного года. Надо вам сказать, друзья мои любознательные, школу мы с моим приятелем Славкой окончили экстерном. Решили так, потому что следующий год свёл бы два выпуска, наш одиннадцатый и десятый – выпуск- ной по очередной реформе школы. Вот мы и помахали школе ручкой на год раньше. И в последний школьный год я, осво- божденный от хора, но признанный лидер и мастер в жанре художественного слова, опять выжимаю слезу у слушателей на смотре художественной самодеятельности. Читал я в тот год со сцены, если не ошибаюсь, отрывок из рассказа Горь- кого «Дед Архип и Лёнька». Я специалист по эмоциональ- ному чтению, могу разжалобить слушателей запросто. Текст только надо жалостный, остальное – дело техники. Вот я и выдал диалог деда и внука, прорыдал практически, причём по-честному, ничуть не придуряясь, а почти впадая в кому, раж, или экстаз, или куда ещё от переполнявших меня эмоций и чувств. Сорвал шквал аплодисментов от взорванного мной зала да и ходил героем пару-другую дней, ожидая оценки ком- петентного жюри, председателем которого в том выпускном году был мой Терешков, не к ночи будь помянут. Ходил себе ходил в лучах ожидаемой славы, ибо все меня хвалили вокруг и заранее отдавали лавровый венок, и вдруг – полный облом. Мой добрый и злой гений, месье Терешков, убедил всё жюри, прежде меня любившее, что так читать нельзя. Непрофесси- онально и неправильно. И потому наставили мне сплошных троек за чрезмерную эмоциональность и полную профнеу- клюжесть. Можете представить, что пережил ваш герой, до того момента числящийся первым среди всех и низвергнутый каким-то Терешковым, из города-героя Ленинграда приехав- шим. Ох уж этот город Ленинград, кого попало выпускает из недр своих, так или почти так сказал я себе и замолк на целых три года. Но обиду помнил и в дальнейшем, спотыкаясь о фа-