Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

118 знакомит меня с супругой, что-то, мне помнится, японского происхождения, а может, мне навеяло за давностью лет. Чув- ствую радость встречи постепенно тускнеть начинает, мнется мой друг московский, порасспросил, когда приехал, сколько еще в Москве буду, надо бы повидаться, сегодня вот не полу- чится, но постарается, мол, можно бы и в буфет – накатить за встречу, да народу много там, и антракт заканчивается, а сам на мадам свою японского происхождения косит, мол, старик, пойми… Тут, слава богу, третий звонок, и мы с облегчени- ем двинулись в зал слушать песни Окуджавы. А там звучит – «каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он ды- шит, как он дышит, так и пишет, не стараясь угодить...», тут и подумалось мне, что не в унисон дышим и слышим мы с Борисом, немного по-разному проживаем исторический сей момент. Я надеюсь, вы давно поняли, что так и не посетили мы на- шего дорогого друга, режиссера и Женькиного учителя. Про- шло несколько быстрых лет, сын наш в Москве, работает в театре Гоголя, осваивает московскую жизнь. Все не просто, театр не самый удачный, и по зарплатам артистам тоже, при- ходится помогать молодому дарованию выживать. Приезжаю в очередной раз в Москву, встречаемся вместе с Женькой с моими друзьями, в том числе директорами театров. Нет ли ролей для нашего сына, беседуем в театре «Эрмитаж» с Левитиным, общаемся с руководством театра «Сфера», в «Школу современной пьесы» заглянули, по телефону с О. П. Табаковым, даже давних друзей в «Росконцерте» навестили и т. д. и т. п. ищем возможность показать себя, увы, театры пол- ны, молодых дарований своих некуда девать. «Одним словом – два слова», обычная ситуация. Звоню к Борису Морозову, он теперь главреж Театра Армии. Напомню вам, мадам-ме- сье, что филармония и Театр Советской Армии принимала в своё время, и всё у нас было тогда здорово и красиво. Долж- ны помнить, стало быть. Приходим, беседуем, помнят, рады нас видеть, как обычно, помочь, увы, нет мест для молодых, своих вон сколько. Ладно, говорю Борису, наливай, братан, давно не виделись, надо бы и накатить. Смотрю, мнется, а и выпить нету, во жизнь тяжёлая, мне даже его жалко стало, не могу остановиться, сибиряки, народ особенный, тем более кровь деда запойного во мне бурлит, может, сбегает кто, гово- рю Боре, у тебя тут и солдатики службу несут. Опять мнется,