Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

244 не хочу перечитывать его сегодня заново, чтобы не ослабить и не испортить то уникальное и завораживающее впечатление. Можете мне подсказать сами, если когда-то млели от Мопас- сана, ведь были тогда его книжки неким путеводителем в этой чувственной области наших мыслей и переживаний. У меня была и особая ситуация, связанная с великим французским писателем, я уже рассказывал об этом в вось- мом томе своих «нетленок». Коротко напомню, как в эпоху жестокого книжного дефицита приложили мои коллеги-кни- голюбы в одном из цехов родного завода к книжке Мопасса- на «Милый друг» в качестве нагрузки материалы, по-моему, двадцать первого съезда КПСС. Кто-то из «доброжелателей» накатал телегу аж в райком партии любимой, и вызвали нас – руководителей заводского общества книголюбов – в тот са- мый райком и пропесочили. Хорошо, что время уже было поч- ти перестроечное, к тому же я пошутил вполне умело тогда, типа, это, наоборот, к материалам съезда приложили совсем неактуального уже Мопассана. Кстати, я был отчасти прав, вряд ли ещё когда переиздали бы эти пресловутые материа- лы, а вот Мопассан вскоре перестал быть дефицитом. Я был прав ещё и потому, что в самом деле очень уж были интерес- ны эти материалы в историческом смысле, куда круче любой, в том числе «интимной» литературы. Мужики из моего цеха в курилке просто гоготали, вслух зачитывая, какими словами и фразами поливали выступающие на съезде своих предше- ственников, тут и сам Лев Толстой обзавидовался бы. В то молодое время нам, юным пожирателям «интимной» литературы, было не до понимания уровня литературы, фразы и мысли писателя – всё это далекий седьмой план. А вот тема ЭТА, с таким знанием (как нам казалось) описанная автором, – вот что мучило и манило. А что ему, на то он и француз, чтобы такое и так писать. Нельзя же сравнивать его с другим великим французом Александром Дюма, у которого прежде чем герой поцелует галантно руку любимой женщины, он обязательно совершит кучу подвигов, а читатель прочтет ещё и страниц двадцать высоким слогом написанных диалогов о неземной любви. (Это я вдруг про трех мушкетеров вспом- нил.) Нет и ещё раз нет, наш учитель Мопассан реалист, ещё какой реалист! А теперь, друзья мои, открою вам, с чего это я за Мопас- сана взялся. На одной из фотографий, с которыми я веду бе-