Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

246 Один мой персональный врач, мадам то есть, та всегда меня поддерживала, но упрямый маэстро не поддавался ги- некологическому воздействию. А жаль! К чему это я всё на- кручиваю? Тем более у нас в филармонии нынче с этим де- лом очень строго. Директор грозит, типа, филармония должна быть зоной трезвости, на работе – низя! А кто тут про работу говорит? Ясный полдень, только вне рабочего времени и в меру! Мера, правда, у всех разная. Помнится мне, Чехов что- то на эту тему как всегда умное сказал. Типа, что русскому хорошо, то немцу смерть. А ещё я, как только про питие вспоминаю, в смысле про за- преты на питие, так сразу молодость лихую свою вспоминаю. Как выполнял порученный мне партией наказ превратить Дворец культуры им. Чкалова в зону трезвости. Было это в да- леком 1985 году, когда Горби, подговоренный бывшим, кста- ти, чкаловцем Егором Лигачевым, придумал, бедолага, сухой закон. И вот вам новый, 1986 год. Отмечаем мы встречу его в ДК, всё руководство завода – и партийное, и профсоюзное, и просто руководство. На столах – ни-ни, ни боже мой, низя! Под столами – у кого что в пепсикольных бутылочках, пепси же и закрашенное. И только один чудак трезвый, вы, конечно, догадались, что это был ваш неистовый писатель. Я уже не раз говорил, что с моего родного завода вышло много приличных людей, да и все, кто хоть немного работал на чкаловском, – это просто хорошие люди, элита народная. Два только выбились из этой когорты. Один – тот самый Егор Лигачев с его сухим законом и известной фразой «Борис, ты не прав». Про второго не буду и упоминать даже, нехай гуляет на свободе. Так что я, мадам-месье, вполне за культурное пи- тие и вполне разделяю философию великого Омара Хайяма. Тем более что наверстывать мне приходится, что упустил в период сухого закона, не к ночи он будет помянут вместе с его инициаторами. Вот у французов, к примеру, всё путем, ника- кого запрета, потому-то и вино замечательное научились де- лать, не плодово-выгодное или «Солнцедар» какой. Даже всю жизнь народ самогон свой французский гонит, «Кальвадос» называется, и тоже достиг здесь вполне приличных результа- тов. И всё потому, что не запрещали, а поощряли. На днях, друзья мои, имел я прекрасную встречу (мы и раньше были знакомы) с замечательным человеком и дириже- ром даже Александром Лазаревым. Вот человек, человечище