Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

247 даже! А всё почему? Почуял, нет, нашел я в нем родственную душу. Ей-богу, нашел! Не вдаваясь в родословную, отталки- ваясь только от фамилии, усугубляя принятым на грудь ко- личеством национального напитка, признал я в нем нашего русского человека. Того, про которого Чехов так хорошо ска- зал. Ей-богу, если бы попался нам в момент нашей дружеской встречи немчишко какой, ох, и трудно бы ему было! Тут, ви- дать, тоже гены народные влияют, да и дирижерская закалка помогает. Крепким оказался Александр Николаевич, ей-богу, крепким. Не скажу сильно про себя, гордиться только дедом могу, который после определенной дозы витрины бил, отец мой тоже кое-что мог, вот и я могу иногда, но дирижер мой вполне справился. И даже ещё больше зауважал я его за это человеческое в нем качество... И дирижер приличный, очень даже приличный. Кого попало ведь не возьмут главным ди- рижером в Большой театр. И рассказал нам много интересно- го. И про прежнюю жизнь, про Большой театр, и как сейчас трудится по всему миру. А какие имена, фамилии – весь цвет музыкальной культуры! Обычно в такой дружеской беседе с людьми искусства темой разговора бывают разные забавные и смешные истории этого великого жанра жизни. И мы тоже наслушались интересного и веселого. Светланов, Рожде- ственский, Вишневская, Покровский, Атлантов и ещё много и много. Концерт музыки Прокофьева, среди слушателей – вдова Прокофьева, её оценка исполнения. Общение с Самуилом Абрамовичем Самосудом – дирижером-патриархом, в своё время тоже бывшим главным Большого. Байка-быль про од- ного очень известного дирижера, который, будучи серьезно подшофе во время концерта, оставил своё дирижерское место и стал бродить по сцене от одной группы музыкантов к дру- гой, выговаривая им всё, что наболело на душе. Представля- ете, оркестр играет, дирижер гуляет по сцене, неискушенный слушатель полагает, что так и надо, опытный недоумевает. Наконец, возвращаясь к пульту, дирижер, блуждающий по сцене, падает, запинаясь в проходе между музыкантами. Ему два музыканта пытаются помочь подняться, дирижер гордо отклоняет помощь, при этом высказывает музыкантам вко- нец нелицеприятную реплику. И всё это в лицах и в красках. Покровский, великий дирижер, его привычка крутить свой огромный Сирано-нос, копирование голоса Покровского и