Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

43 это, дамы мне потом объяснили, типа, ты чего, по дуэту мог бы сообразить. А чёрт его, режиссёра, поймёшь, странная какая-то Полина, ей-богу, странная. В смысле, костюм на ней странный, чего она на сцене делала, я так и не понял, видать, мало принял до того. Декораций тоже не было, много свето- технологических эффектов, хор по-особому двигается, ну всё по-современному, поди догадайся, что они изображают. Про что поют, я и не говорю, надо тексты наизусть знать, тогда по- нятны будут хоровые посылы. Солисты – и те не совсем до- носят, а хор обычно я никогда не улавливал. Костюмы тоже странные, всё символично конечно, режиссёр, похоже, кон- цепцию всю свою тонко выстроил, всё с его точки зрения ло- гично и понятно. Понятно ему и, может быть, артистам, им, я полагаю, было объяснено, что почём. А вот зритель, в смысле я и мои дамы, иногда задумывались. Нет, вы не подумайте, в целом всё понятно, Пушкина не переписали, Чайковского тоже не переделывали, некоторые сценические новации были. Когда какие-то люди в тёмных одеждах на сцене что-то изо- бражали, это особенно в глаза бросалось в напряжённые мо- менты, когда графиня-баушка умерла от чрезмерных и на- глых, с её точки зрения, требований бедного Германа. Потом, правда, окружили эти люди в тёмном лежащую мёртвую ста- рушку, а она возьми и оживи, быстренько накидку тёмную с неё стянули – и она вся в белом под конвоем этих тёмных сил торжественно и гордо прошагала со сцены прямо в рай, прав- да, я подумал, куда в другое место. Свита в тёмном, она в бе- лом, у свиты какие-то палки в руках, которыми они ожившую графиню подталкивали в спину или грозили ей, типа, давай- давай, освобождай сцену. Словом, какая-то классная задумка режиссёра, не все поняли, а может, и не обратили внимания, хорошо, что в зале, похоже, не было тех, кто владыке стучит, в тишине уводили графиню. Ну, блин, как в тридцать седьмом, тысяча девятьсот, конечно. А в первом тайме, друзья мои, была любопытная ситуация, наверху, там, где обычно либрет- то в переводе на русский даётся, стали текст давать тезисно, что на сцене происходит, типа, Лиза подходит и целует Герма- на. И аналогичное. Мы даже в перерыве призадумались, чего это они, зачем пишут, нам и так понятно, вот Лиза, вот Гер- ман, вот они целуются. Во втором тайме уже ничего не писа- ли, а надо было бы, ибо были действия, которые надо было бы неискушенным слушателям расшифровывать, гениальный за-