Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 5

152 типа, побеседум друзья-товарищи, как наш российский джаз у нас тут в Сибири развивался. Ну, ладно, сидим, значит, беседуем, Серега им про свой Диксиленд мозги парит, я, понятное дело про то, как в филармонии джаз культивировался, каждый кулик, ну, вы поняли… Вопросы ведущие задают, не сильно в теме продви- нутые, Серега среди нас, ясный полдень, единственный профессионал, куда с добром, я тоже кое-что ещё пом- ню. И задают нам ведущие среди прочих один очень даже правильный и интересный вопрос. Типа, а могут ли музыканты одинаково хорошо и джаз и классику ис- полнять, чего там, играй по нотам и всё. Мы с моим дру- гом и напарником примерно одинаково ответили, типа, нет, братцы мои, каждый в своём деле ассом может быть. Типа, богу богово, кесарю, сами знаете что. На том и разошлись, толком и не разговорившись, как обычно на телевидении, только-только разошёлся, стоп, время вышло. Вот еду после беседы домой и сам себя пытаюсь опровергнуть. Конечно, в идеале, классики и джазмены отличаются друг от друга, своя стезя у каждо- го из них. Вряд ли, скажем, достигнет в джазе такого же уровня известности классик пианист Михаил Плетнёв, как скажем в классике тромбонист Гленн Миллер, джаз- мен известный. И наоборот, не потянет высоко в симфоническом ор- кестре мой родственник Гленн Иваныч, как какой-нибудь виолончелист Мстислав Ростропович, хотя сравнения здесь не очень то уместны, виолончель сугубо классиче- ский инструмент, но при желании и по джазу приколоть- ся на ней можно. Но тут меня вдруг пробило. Стоп, дамы и господа, пин- кертоны мои джазовые, оказывается, знаю одного очень уж продвинутого классического пианиста, который и в джазе сильно заметен на том же самом инструменте. И