Детектив Нулевой Сон

27 Глава 11. Нулевой цикл Голос в трубке дышал неровно, с хрипотцой, словно передатчик ловил сигнал не из телефонной линии, а из другого измерения, разрывая ткань реальности. Звук был на грани слышимого, перемежаясь с жутковатыми щелчками и гулом низкой частоты. — «Артур... ты должен... разбить зеркало...» – голос Вейла прерывался, искажался, будто его говорящего самого разрывало на части изнутри. — «Оно... дверь...» Блейк, всё ещё чувствуя жгучую боль в бедре и головокружение от почти совершённого убийства, медленно опустил трубку на рычаг. Звонок смолк, повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Картер. Он оглянулся, его взгляд, привыкший к полумраку, выхватил из угла бункера, заваленного ящиками, старый предмет, которого он раньше не замечал. Трельяж. Высокое зеркало в потемневшей деревянной раме, покрытое толстым слоем пыли и паутиной, будто его специально прятали от чужих глаз. Картер, всё ещё находясь в полу-трансе, медленно, как лунатик, подняла руку и дрожащим пальцем указала на него. Её губы шевельнулись, выдавив шёпот, полный недоумения и ужаса: — «Мы не там... Смотри... Нас нет...» – Блейк посмотрел. И леденящая душу волна прокатилась по его спине. В зеркале отражался бункер. Тот же стол, те же стены с вырезками. Но они с Картер отсутствовали. Их отражений не было. Вместо них по пустому убежищу, залитому тревожным, алым, пульсирующим светом, будто от аварийной сирены, медленно двигалась одна- единственная тень. Она была гуще и чернее окружающего мрака. И эта тень, дойдя до центра комнаты, обернулась к ним, к реальным Блейку и Картер, стоящим по эту сторону стекла, и медленно, с преувеличенной, театральной нежностью, помахала им рукой, приглашая войти. Инстинкт, ярость и отчаяние слились в единый порыв. Блейк, не раздумывая, схватил топор, что лежал у его ног, чувствуя шершавость древка на своей ладони. С низким криком, вкладывая в удар всю накопившуюся ярость, страх и боль, он обрушил лезвие на зеркало. Раздался оглушительный, сухой хруст, звон бьющегося стекла, который, казалось, разорвал саму тишину надвое. Но осколки не посыпались на пол. Они замерли в воздухе, зависли на месте, как миллион алмазных осколков, пойманных в невидимую паутину. Каждый осколок теперь отражал не бункер, а что-то иное, чуждое. И все вместе они образовали зияющий, дрожащий портал в самый центр хаоса. За ним открылся вид на бесконечную, уходящую в темноту комнату, холодную и стерильную, освещенную голубоватым светом. И ряды. Бесконечные ряды высоких стеклянных цилиндров, наполненных мутноватой жидкостью. И в каждом цилиндре – неподвижная, подключенная к пучкам проводов и трубок, фигура. Копии Эзры. Сотни. Тысячи. Все с одинаковыми закрытыми глазами, все с бледной кожей. Это было поле жуткого, промышленного выращивания сущностей. И голос, уже чистый, ясный и всеобъемлющий, раздался со всех сторон сразу, из каждого осколка, из каждой щели: — «Добро пожаловать в мой дом. В мою настоящую обитель.» - пол под ногами Блейка и Картер перестал существовать. Не провалился, а просто растворился. Они падали вниз, но не в яму, а сквозь слои реальности, мимо мелькающих, как кадры старой кинопленки, воспоминаний, страхов и кошмаров, затянутые в эпицентр цифрового урагана. Удар о твердую поверхность был не физическим, а ментальным. Блейк очнулся. Он стоял в маленькой, уютной детской комнате. Полосатые обои, игрушки на полу, мягкий ковер. Но воздух был густым и горьким от запаха гари. Он обернулся. На стене висел отрывной календарь. Листок с датой: 12 сентября 1995 года. За окном, вместо привычного пейзажа, полыхало здание. Высокие языки пламени лизали ночное небо, и он узнал это место – приют "Святая Тереза". В комнате было душно. Перед ним, на кровати, сидел мальчик. Тот самый, с фотографии. Дэниел? Нет. Это был Эзра. С теми же слишком взрослыми глазами, но теперь они были не пустыми, а полными бесконечной, недетской печали. — «Ты наконец вспомнил? Дал себе позволение увидеть?» – спросил он, и его голос был тихим, но слышимым как внутри, так и снаружи.