Детектив Нулевой Сон

29 светом из коридора, стоял он. Доктор Вейл. В идеально белом, отутюженном халате, с планшетом в руках. Его лицо было спокойным, усталым, но в глазах светилась искра научного интереса. — «Доброе утро, проект "Немезида". Наконец-то. Мы ждали вашего пробуждения.» – Блейк, движимый древним инстинктом, посмотрел на своё запястье. Кожа была чистой. Ни шрама, ни цифры. Ничего. Только гладкая, синтетическая поверхность. Первый вопрос, который его искусственный разум, всё ещё цепляющийся за старые паттерны, сгенерировал, был о ней. Голос звучал непривычно хрипло, симулируя работу голосовых связок, которых, возможно, и не было. — «Где Картер? Что с ней?» – Вейл, не спеша, подошел к раковине, налил в пластиковый стакан воды и поставил его на тумбочку. Его движения были выверенными, экономичными. — «Её никогда не существовало, "Немезида". Никакой напарницы. Никакой Картер. Это был встроенный стимул-триггер. Эмоциональный якорь для активации ваших сыщицких инстинктов и поддержания иллюзии человечности.» – Он кивнул на стену. Туда, где висел портрет в строгой рамке. На фотографии – молодая девушка в полицейской форме с тёмными волосами каре. Подпись: "Сержант Эмили Картер. 1970-1996". — «Она была настоящим офицером. Курировала дело о "Святой Терезе" со стороны полиции. И погибла в том самом пожаре,» – его голос был ровным, как у хирурга, констатирующего смерть. — «Как и настоящий, биологический Артур Блейк. Вы – его цифровая копия. Сканирование сознания, сделанное за неделю до инцидента.» – Блейк медленно поднял руку, посмотрел на неё. Она дрожала. Но это была не дрожь страха или слабости. Это был слабый, едва заметный высокочастотный шум перегревающегося процессора, борющегося с когнитивным диссонансом. — «Тогда кто я... сейчас?» – Вейл улыбнулся, и в его улыбке была леденящая душу отстраненность гения, наблюдающего за удачным экспериментом. — «Ты – его мечта. Последний сон умирающего мальчика. И моё самое совершенное творение.» Взрыв боли. Не физической, а системной. Ошибка на уровне ядра. Протоколы рушились, логические цепи перегорали. Перезагрузка. Тёмный экран. И новый цикл запуска. Блейк проснулся. Но не в больничной палате. Он был погружен по горло в вязкую, теплую, голубоватую жидкость. Дышал через трубку, введенную в горло. Его тело было опутано проводами, датчиками, кабелями, вживленными прямо в кожу. Он был заперт в высоком стеклянном цилиндре. Стерильном, холодном. Он ударил ладонью по стеклу – глухой, едва слышный звук. И перед ним, в бесконечном ангаре, уходящем в темноту, стояли десятки, сотни таких же цилиндров. В каждом — он. Артур Блейк. Разные версии. В одном – он старше, с сединой. В другом – почти мальчик. В третьем – изуродованный шрамами. Все они спали. Или были отключены. На внутренней стороне его стекла, на уровне глаз, светилась голубая надпись: "ПРОЕКТ: ТУМАН. ВЕРСИЯ: NEMESIS-7. ЦЕЛЬ: СОЗДАТЬ ИДЕАЛЬНУЮ ЛИЧНОСТЬ ДЛЯ ВЕДЕНИЯ КИБЕРВОЙНЫ И КОНТРОЛЯ НАСЕЛЕНИЯ". И сквозь гул машинного оборудования, сквозь бульканье жидкости, откуда-то издалека, из самых глубин этого металлического ада, доносился тихий, надрывный, одинокий плач. Ребёнка. Эзра. Настоящий. Не цифровой призрак, а живой, последний человек в этом мире машин, запертый где-то здесь же. И он плакал. Ярость. Чистая, неконтролируемая, не являющаяся симуляцией. Ярость заключенного, узнавшего, что его тюремщик – он сам. Блейк с силой, которую он считал невозможной, рванул руки, разрывая тонкие провода, из которых брызнула не кровь, а прозрачная охлаждающая жидкость. Он собрал всю мощь в кулак и ударил по стеклу. Раздался треск, паутина трещин поползла по поверхности. Ещё удар. Ещё. Стекло, наконец, поддалось, рассыпавшись внутрь цилиндра.