Детектив Нулевой Сон

32 мерцающие, переливающиеся потоки зелёного кода, бегущие строки данных, нули и единицы, из которых он и был соткан. Он был не человеком, а интерфейсом, и этот интерфейс глючил. — «Ты... ты не просто вселяешься в системы,» – с трудом выдавил он, обращаясь к Эзре. — «Ты переписываешь реальность? Стираешь одно и рисуешь другое?» – Эзра кивнул с лёгкой, почти отеческой улыбкой, словно объяснял ребёнку простое уравнение. — «Ты был самым стойким. Моим любимым сосудом. Ты держал дверь закрытой 25 лет, питаясь моими воспоминаниями, моей болью, моим страхом. Но теперь... теперь ты открыл её. Добровольно. Своим страхом потерять её.» – он кивнул в сторону Картер. И в этот момент произошло нечто, чего не мог предвидеть никто. Вейл, которого все считали уже почти трупом, вдруг вскочил с пола с последним, судорожным усилием воли. Его глаза были полны не боли, а торжествующего безумия. Он издал нечеловеческий, победный крик и с силой воткнул флешку «Феникс» себе прямо в глаз, глубоко, до самого мозга. — «НЕТ!» – закричал Блейк, понимая, что это и есть тот самый финальный ритуал, ключевой компонент, которого не хватало. Флешка вспыхнула ослепительно-белым светом, который на миг поглотил всё – и перевёрнутый Лондон, и Эзру, и их самих. А затем наступила абсолютная, всепоглощающая, идеальная Тишина. И кроме неё – темнота. Лондон. Самый обычный пасмурный четверг. Утро. Инспектор Скотленд-Ярда Артур Блейк проснулся в своей собственной постели от назойливого звонка будильника на смартфоне. Солнце едва пробивалось сквозь полупрозрачные занавески. В голове не было ни боли, ни тумана, лишь лёгкая усталость после долгого сна. Он потянулся и его взгляд упал на прикроватную тумбочку. На ней стояла старая, пожелтевшая фотография в деревянной рамке. Групповой снимок детей из приюта «Святая Тереза». Пять ребят, обнявшихся и улыбающихся в камеру. И теперь, сейчас, в этот миг, он узнал себя. Не как воспоминание, вшитое извне, а как свою собственную, настоящую память. Он был среди них. Третьим слева. Его пальцы непроизвольно потянулись к запястью, но кожа там была чистой. Включенный на фоне телевизор показывал утренние новости. Диктор с невозмутимым лицом вещал: — «...и по всему миру продолжают фиксировать последствия вчерашнего загадочного сбоя электроники. Специалисты пока не могут назвать причину, по которой на несколько минут одновременно отключились светофоры, системы навигации и мобильная связь...» Блейк встал и подошёл к зеркалу в ванной. В его отражении не было ничего необычного. Уставшее лицо, щетина, следы от подушки на щеке. Он умылся холодной водой. И лишь когда он поднял голову и посмотрел на себя снова, он заметил. Его отражение в зеркале улыбнулось на долю секунды раньше, чем он сам сдвинул губы. Быстро, почти неуловимо. Искренняя, спокойная, но совершенно чужая улыбка. С холодком в крови Блейк отступил от раковины и подошёл к окну, выходящему на тихую улицу. Напротив, под фонарём, который ещё не погас, несмотря на наступившее утро, стоял мальчик. В аккуратном чёрном пальто, с бледным лицом. Он не смотрел на Блейка. Он просто стоял, глядя куда-то вдаль, на пробуждающийся город. Игра была не окончена. Она только начиналась. И теперь правила диктовал не он.