Лищук В., Владимиров В.

23 имеется, видно, отпил свое Павел Иванович, хотя и остался по- прежнему крепким мужчиной. Тут дело в другом, во внимании. Вот и сегодня к столику, за которым сидели Павел Иванович и еще один ветеран, Иван Алексеевич, подсел Директор универсама. Разговор, естественно, пошел о войне. - Я никак не могу представить себе такой жизни, - сказал Директор, - когда изо дня в день над тобой висит смертельная опасность или может прийти страшная весть о гибели твоих близких. И так в течение четырех с лишним лет… Иван Алексеевич молчал, кратко высказавшись по поводу войны – чего ее вспоминать, проклятую, а Павел Иванович, наоборот, охотно рассказал: – К опасности привыкаешь, но не на все сто. Она же рядом ходит, старуха с косой. И в какой момент тебе назначена встреча с ней, никто не знает. На меня сколько раз поглядывала, да все мимо… Пожалуй, самое значительное, что со мной случилось, если уж ты интересуешься, это, когда в тыл к врагу забрасывали. Под Краснодаром станица есть, Черкесская. Надо было разузнать, действительно ли немцы меняются вместо румын на этом участке фронта или нет. Раз меняют, значит, готовят что-то серьезное. Стали группу набирать, я первым вызвался, потому что до войны в аэроклубе занимался, имел шесть прыжков. Остальные, как оказалось, ни разу не прыгали. А у меня во взводе товарищ был, Петр. Я – Павел, он – Петр, нас так и звали Петропавловском, все время вместе – и он туда же за мной – лететь. Трое нас было, Петр, я и радист. Я попросил летчика пониже спуститься, чтобы не раскидало нас, он кивнул, ладно, мол, а когда парашют раскрылся, вижу – до земли далеко. Ночью прыгали, луна светила, потому летчик и испугался снижаться, но, что самое главное, мешок с продовольствием у меня оторвался, видно, узел я нетуго затянул. Ну,