Лищук В., Владимиров В.

24 так обидно стало, до сих пор обидно, не поверишь. Я пытался запомнить, где он упал, но куда там. А разнесло нас так, что только на второй день вместе собрались. Да, считай, еще неделю по тылам ходили, сведения передавали, а жрать хочется!.. Помню, Петя последние консервы мне отдал, ешь, говорит, Паша, мне не хочется. Когда же обратно линию фронта переходили, случилась беда. На немцев напоролись. Один из них гранату бросил, взрыв пришелся в приклад автомата, что у Петра в руках был. А мы бежали цепочкой, и Петя еще метров четыреста бежал сгоряча. Потом в воронке на нейтральной полосе укрылись, тут и увидели, что у него весь живот разворочен. Не дожил Петя до победы, кровью истек. Ему за эту операцию орден Отечественной первой степени посмертно, мне – второй степени. Правда, теперь мы все трое – почетные граждане станицы Черкесская. На двадцатилетие Победы ездил я туда, Петру поклониться... И как это я узел-то на мешке не затянул потуже, поел бы Петя перед смертью… Праздник шел своим чередом, песни пели, еще приняли на грудь, а после окончания зашел Павел Иванович в универсам, кефира купить, как всегда, много ли ему, одинокому, надо, а когда он проходил винный отдел, то вдруг услышал голос: – Возьми меня с собой! Павел Иванович подумал, почудилось ему, стал оглядываться, а голос вдруг повторил: – Возьми меня с собой! Павел Иванович понял, что голос исходит как бы от бутылки водки. Настроение у него было добродушное, и он ответил: – Куда же я тебя возьму? Не по карману ты мне. И потом мне сегодня такую же подарили. – Я хорошая, – сказала бутылка. – Это я знаю, – кивнул головой Павел Иванович. – Чистая слеза.