Лищук В., Владимиров В.

2 белозубо улыбался курчавый, смуглый, живоглазый, с бакенбардами, в белой манишке и черном сюртуке… Пушкин. – Ты знаешь мои стихи? – спросил Пушкин и озорно подмигнул. – Знаю, – лукаво ответила Фенечка и неумело подмигнула в ответ. – Ой, не верю, – удивился Пушкин. – А вот и правда! – Фенечка стала читать стихи очень старательно, с выражением, как ее всегда просила мама. – У Лукоморья дуб зелёный; златая цепь на дубе том: и днём и ночью кот учёный все ходит по цепи кругом… – Ай, да Фенечка, ай, да молодец! – захлопал в ладоши Пушкин. – Хочешь, я тебе свою книжку подарю и напишу, что эта книжка тебе? Это будет только твоя книжка. Актер “Театра в переулке” Николай Некрасов в гриме Пушкина посмотрел на маму. Он знал, что наступил самый ответственный момент. Двухсотлетие Пушкина было объявлено праздником города, помимо рекламных щитов и плакатов было выпущено немало юбилейных изданий, но расходились они вяло, вот и появилась у директора универсама идея выпустить “живого” Пушкина в торговый зал для увеличения продаж. Николай Некрасов уже знал, что сейчас произойдёт, он подведёт маму Фенечки к стенду с подарочными изданиями, та посмотрит на цены и обязательно вздохнёт. – Выбирай, – сказал он Фенечке. – Вот эту хочу, – и они с Пушкиным посмотрели на маму. – Ну, что с вами поделаешь, – махнула рукой мама. – Раз в двести лет всё-таки… А Пушкин взял гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и красиво написал на титульном листе – “Фенечке на память от Пушкина”. Вечером Николая Некрасова в кабинете директора поздравили с