Лищук В., Владимиров В.

3 ошеломляющим успехом – подарочных изданий продано на пятьдесят две тысячи рублей, и отметили этот триумф рюмочкой водочки. Николай сидел в тепле кабинета, окружённый вниманием, а что ещё нужно актёру, его развезло, он стал рассказывать про свою жизнь артиста маленького театра, где для него нашлась только одна роль Пушкина из-за внешнего сходства, но над ним смеются, что ему далеко до Пушкина, потому что Некрасову точно никогда не стать Пушкиным. Его утешили ещё одной, а потом ещё на посошок, вручили конверт с деньгами, пакет с бутылкой и закуской, и он, как был в гриме Пушкина, прошёл в метро и, пугая пассажиров своим портретным сходством с юбиляром, добрался до центра, где его и привели, как говорилось два века назад, в участок, где околоточные, то бишь менты, приняли его за городского сумасшедшего. В отделении Николаю пришлось объяснить, что он на самом деле не Пушкин, а актёр Некрасов и исполнял роль поэта в универсаме. – А почитай-ка свои стихи, – попросил один из милиционеров. – У меня жена тащится от них. Знаешь, ее любимые “Есть женщины в русских селеньях, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…” – Это же Некрасов, – укоризненно сказал другой милиционер. – Конечно, Некрасов, и по паспорту. Мы же проверили. Николай не стал разубеждать спорящих, а встал, откинул курчавую голову, глаза его вдохновенно засветились. Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман. Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит ещё желанье, Под гнётом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье.