Лищук В., Владимиров В.

4 Мы ждём с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждёт любовник молодой Минуту верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдёт она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена! В наступившей тишине, как эхо, но чуть искажённое, кто-то из ментов повторил: – Душ′и… прекрасные порывы. Николай поклонился, а милиционеры неожиданно зааплодировали, и тогда Николай широким жестом выставил бутылку из подарочного набора директора. Менты не остались в долгу, и Николай уже плохо помнил, как они добродушно выпроваживали его из отделения, как он им говорил с пафосом, что свобода нас примет радостно у входа, и какими прекрасными казались ему лица под козырьками серых фуражек. Москва почему-то качалась, качалось небо над Москвой, асфальт тротуара норовил прильнуть к телу Николая, и он, не выдержав этой утомительной борьбы, сел на так удачно подвернувшийся каменный парапет. Если тело обрело хоть какую-то твёрдость от гранита, то голова на шарнире шеи продолжала использовать все степени свободы. В этой круговерти Николай узрел с удивлением ужасно знакомый