Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

103 признаков окончания чащи, перед офицером стеной стояли деревья. Холодок прошёлся по спине: неужели сбился в темноте, кружит. Хотя казалось, направление держит чётко, на внутренний компас никогда не обижался, всегда тот бесперебойно выводил к цели. В разведке это было ценнейшим качеством – шестым чувством знать в любом месте маршрута направление движения. Ефим постоял, подумал. В лесу было тихо-тихо. Ни птицы, ни комара, ни ветерка. Даже если сбился, решил про себя Ефим, всё равно надо прежде всего выйти из леса, в чистом месте легче сориентироваться. Поэтому идти надо прямо и прямо. Что он и сделал. Страх объял, и началась паника, когда посмотрел на светящийся циферблат трофейных часов и гла- зам не поверил – он два часа бродил по чаще. И казалось – лес был совсем чужим, не тем, который он знал. Будто за войну разросся до неимоверных размеров, одичал, вокруг стояли толстенные деревья, то и дело попадался густой непроходимый кустарник. Ефима объял ужас. Значит, не сказки, есть в этом лесу нечистая, она взяла его в оборот и водит, чтобы извести, замотать, погубить. Ефим выхватил пистолет и начал стрелять во все стороны – вправо, влево, вверх. Палец судорожно нажимал на курок раз, другой, третий, четвёртый. Выпустил всю обойму и под грохот выстрелов, разрывающих гнету- щую тишину, успокоился. Поставил офицерский чемодан на землю, достал из кармана пачку папирос «Герцеговина Флор», трофейную зажигалку. Папиросы носил для форса. Сам не курил, лишь изредка баловался на людях – модничал. Почему «Герцеговина Флор»? Все в стране знали – Сталин курит её. Ефим закурил, не в затяжку, лишь набирая дым в рот, затем сел на чемоданчик и о чудо – увидел метрах в четырёхстах от себя огонёк. Он сидел на самом краю леса, а впере- ди была Николаевка. Слава несколько раз ездил с отцом в Николаевку к родствен- никам, в последний раз были они году в семидесятом. От деревни к тому времени мало что осталось, она попала в разряд неперспек- тивных и потихоньку разъехалась. Чёртов лес среди дня казался ро- щицей средних размеров. «Как можно было заблудиться? – сказал отец, когда ехали мимо. – Чудеса в решете. Кто бы другой сказал – не поверил, а я ведь натурально в панику кинулся». Мама Славы, Анастасия Александровна, была агрономом. Окончила сельскохозяйственный институт, медицина и авиация так и остались мечтой, всю жизнь отдала сельскому хозяйству,