Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

255 Он весело, будто я за сигаретой к нему обратился: – Тебе, братишка, не повезло, рейс дополнительный. Пакетов нет. Потом всё же встал со своего кресла, подошёл ко мне. – Дыши глубже, – посоветовал. Утешил, что называется. А у меня смерть приходит. – Нашатырь есть? – крикнул пилот напарнику, что в кабине остался. – Нету, пусть глубже дышит. – Легче стало дедушке, – захохотал Колька, – реже стал дышать! Пилот вернулся в кабину, показалось, болтанка увеличилась. Я встал, на ватных ногах пошёл в кабину. У меня натурально бзик начался. – Мужики, – говорю, – вы хоть за штурвал держитесь, мотает, как бревно в проруби! – А мы чё, по-твоему, за нос держимся? – возмутился коман- дир. Возвращаюсь – на моём кресле Колька сидит. Ещё больше по- веселел, с Муниром мило беседуют. Да ладно бы беседовали. Пока я призывал пилотов взять наконец-то штурвал и начать рулить, Колька достал откуда-то бутылку вина, и они с Муниром прило- жились. Стакана не было, из горлá взбодрились. Меня такое зло взяло. Да что за день – то Сашка, а теперь ещё и Колька. Треснул его по затылку: – Ну-ка дуй с моего места! Что интересно: от возмущения на пилотов и Кольку мой вести- булярный аппарат встал на место, заметно полегчало. Колька ни грамма не смутился и не обиделся. Перешёл к бабке, что сидела позади меня. Предложил ей выпить. – Сынок, – озорно спросила бабка, – ты меня опосля выпивки на руках понесёшь? Или на свадьбу к другу возьмёшь? – Не хочешь, как хочешь, – сказал Колька и пошёл к пилотам. И опять чудеса в решете: они дали ему что-то поставить под задницу, он уселся между их кресел. Сидят себе, болтают, и самолёт болтается. Муниру болтанка по барабану, он атомщик, вестибуляр- ный аппарат готов к космическим перегрузкам, и с крыши детдома не падал, сидит, в окно смотрит, продолжает бодро петь: