Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

32 Сергей Прокопьев Какая штрафная, до кровати бы добраться. В соседнюю комна- ту ушёл, упал на кровать, мне полстакана водки принесли, бутер- брод с колбасой. Как воду, залил в себя. Утром просыпаюсь, будто состав, цементом гружёный, по мне проехал в одну сторону, этого ему мало показалось – и в дру- гую прошёл. Сердце колотится. Нас в спортшколе в Называев- ске тренеры первым делом научили, утром проснулся, посчитай пульс. Если он отличается от нормального – что-то в организме не так. Пошёл я в поликлинику, доктор посмотрел. У вас, гово- рит, переутомление организма. Витамины назначил, курс уко- лов. «Вам, молодой человек, отдых нужен», – сделал заключение. Какой отдых, сессия только началась. У меня ничего в голову не лезет. Приду на экзамен, объясню – после соревнований не могу восстановиться. Верили. Знали – спортсмен, отстаивает честь ин- ститута. Едва не во всех видах выступал за институт: легкая атле- тика, волейбол, футбол. В многоборье ГТО (стрельба, бег на сто метров, плавание, метание гранаты, кросс на три тысячи метров) выполнил норму кандидата в мастера спорта на всесоюзных со- ревнованиях общества «Урожай». На Украине в Ворошиловграде, нынче Луганск многострадальный, проходили. В институте был известной личностью. Преподаватели относились со снисхожде- нием. И тогда после Ташкента шли навстречу, кто трояк поставит, кто даже четыре балла. Учился более-менее нормально, а тут уже старшекурсник. Мы проезжаем Большеречье, на обочине продают грибы. Останавливаемся. Белые, все как на подбор. В этом году грибы по- явились ближе к концу лета, когда пошли дожди, июнь, июль стоя- ли засушливыми. Слава покупает пару семилитровых ведёрок, я – одно. Торговка – разбитная молодуха, похоже, под мухой, напирает на то, что грибы только из леса. – Из этого? – показывает Слава на ближайший берёзовый колок. – Ишь ты чего захотел? – смеётся молодка. – Я бы так мешками продавала! Пересыпаем в пакеты грибы, садимся в машину, она набирает скорость. – Да, – вспоминает Слава, – забыл сказать, когда покаялся на исповеди в воровстве лампады, и священник отпустил грехи, я страшно удивился. «И всё?!» – спрашиваю. Он улыбается: «Всё».