Сергей Прокопьев. Икона для президента

150 Сергей Прокопьев по болезни – получал немного. Игорь весь в него, сумасшедший трудоголик, на фирме, где отец был в своё время генеральным ди- ректором, поднялся до начальника отдела. Кроме работы, ничего. Сколько внушала: – Сыночек, ходи в церковь. Надо быть ближе к Богу! – Когда, мама, когда? Столько дел! Казалось бы, что такое аппендицит? Людям сложнейшие опера- ции делают. С такими травмами попадают. Выписали Игоря через неделю. А у него шов не зарастает, кровит и кровит. Нитки отторга- ются, сукровица идёт. На работе сидит допоздна. Прошу: – Сынок, сходи в больницу? – Некогда, мама. В церковь некогда, в больницу некогда. А я места себе не нахожу, чувствую – добром не кончится. На мужа нецензурно наехала: – Ты отец или кто? У него заражение начнётся. Месяц шов не зарастает! Месяц!! Что он над собой делает?! Я уже не могу ни спать, ни есть, а тебе хоть кол на голове теши! Проняло! Отвёз Игоря в больницу. В брюшной полости гной- ник образовался. Сделали ещё операцию. Но мне всё равно нет по- коя. Даю Господу обеты: это не буду, то не буду – только сохрани сына. Обещаю Господу Богу: капли вина больше не выпью. Грешна была, любила при случае бокальчика два пропустить. И вправду, с того времени подержу глоток во рту и всё. Обещаю одно, другое. Не получаю ответа. Боль остается. Душа ноет и ноет. Что ни предлагаю, легче не становится. Значит, Богу недостаточно моих обетов, не бе- рёт их. Игорь рассказывал, как после второй операции очнулся: – Лежу, – говорит, – и такое состояние, будто уже умер. И ещё сказал: – Мама, третьей операции не выдержу. Если уж он так разоткровенничался, значит, дело худо. Вер- нулся из больницы, сколько-то прошло – шов посинел, темпера- тура поднялась. Я как увидела шов, испугалась, растерялась, что делать? Вспомнила служку Серафима Саровского, его любимого уче- ника Михаила Мантурова. Мишенькой звал его великий старец. Мантуров по его совету взял на себя подвиг самопроизвольной нищеты. Распродал имение, отпустил на свободу крепостных,