Сергей Прокопьев. Икона для президента

149 ИКОНА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА помогать тяжёлым – что-то принести, подать, постель поправить. Потом замечаю: нянечки на меня дуются. Не сразу сообразила: от- куда ноги недовольства растут – хлеб у них отбираю! Ничего, ду- маю, переживёте. В больнице первый раз «Боржоми» попробовала. Девчонки из группы принесли. Как мне эта минералка понрави- лась! Соседка по палате в благодарность за мои старания угостила бутербродом с чёрной икрой. Тоже никогда не ела. Кормили плохо в больнице. Пирожков с ливером куплю в городе, только ими и наедалась. Родным никому не стала сообщать. Муж с сыном в Пицунде от- дыхали. Мама в Уфе жила, чем могла помочь? Молодость всё пере- молола. Перитонит лёгким не бывает, я ещё и затянула, но выжила и экзамены вовремя сдала. Всю сессию, все четыре недели в больнице пролежала. Три из них ходила в институт с клеёнкой в животе. По- следний экзамен с тьмой формул, сходу не запомнить. Что делать? Рано утром села в больнице в уголке и ноги исписала формулами. Не худышка была, площади хватило. Преподаватель не в аудиторию посадил, повёл на кафедру, оставил готовиться в комнатёнке столов на шесть. Условия нормальные для списывания, кабы через проход дядька не сидел. Кто он и что – не знаю. Вроде, не студент. Я минут- ки на две заробела, а потом думаю, где наша не пропадала, задрала юбку и давай списывать. Заголила перед мужиком ноги. Он ничего не сказал. Вроде, как и не видел. У сына такая же история с аппендицитом – перитонит. Жена его звонит: – Игорь в больнице. Мне дурно сделалось от такого известия. Понятно, ребёнок (сколько бы ему ни было) заболел – душа матери заноет и не успоко- ится, пока лучше не станет. Не в первый раз, само собой, чем толь- ко сыновья и дочь не болели. На этот раз совершенно другое, будто черную шаль на меня накинули. Панический страх напал – теряю сына. Как узнала, что увезли на «скорой» – запаниковала. Что-то подсказывало: будет плохо. Волна как накатит – не знаю, куда идти, что делать? Молюсь и плачу, плачу и молюсь. Дома молюсь – легче не становится. Пойду в церковь – все равно тревожно. Беспрерывная тяжесть в душе. У Игоря трое детей – все малюсенькие, муж мой Гена уже не по- мощник, из генеральных директоров крупного предприятия ушёл