Сергей Прокопьев. Икона для президента

162 Сергей Прокопьев Из тайных монахинь в явные З адумаешься иной раз: столько бед принесла перестройка. Сколько людей не выдержало испытаний деньгами, вла- стью, водкой. Какое кладбище ни возьми – заселялось в те годы, как никогда. С другой стороны: не будь перестройки – возро- дилась бы Церковь? Неужели нужна была и эта плата за наше бого- отступничество? Если судить по мне – навряд ли пришла к Богу, не случись эпоха перемен. Тогда как мужа доконали бурные годы. Гена был человеком сильным, умным. В тридцать лет стал начальником отдела. В совет- ское время – скачок серьёзный. Все начальники – сложные люди. Бывало, не выдержу, скажу: был бы ты шеф-поваром, носил домой продукты, а так приносишь раздражение. И разряжаешься на мне. Постоянно в работе. Даже ночью проснётся и думает, думает… В те времена начальник – это не значит, жили на голову лучше других. Ничем особым не отличались. Машины не было. Квартира – да, по советским меркам большая, четырёхкомнатная. Но у нас трое детей. Игоря с Верой родила с интервалом в два года, а Павлика – совсем поздно. Тогда впервые столкнулась с необъяснимым, нелогичным. В тридцать семь я забеременела. Игорь в институт пошёл, Вера школу заканчивает, а у меня, великовозрастной тёти, назревает перспектива ходить с животом. В Бога не верила, даже некрещёная была, без колебаний решила – аборт. Опыт, неоднократно повторён- ный, имелся. Сдала анализы, с вечера вещи собрала, в наволочку сложила, анализы туда же – утром в больницу. Легла спать, а сна нет. В голове начались сомнения: да или нет? Оставлять – не оставлять? Словно две чаши весов качаются. Я участвую в диалоге, но будто бы и наблюдаю – какая сторона перевесит? Оптимистичная подаёт го- лос «за»: подумаешь – тридцать семь лет, женщины в пятьдесят ро- жают. Тут же ядовитое: будешь посмешищем, в пятьдесят рожали, когда женщины были, как кошки, и никакой медицины. В пику это- му доводу думаю: у бабушки было трое детей, да ещё в какие труд- ные годы, неужели мы не вырастим, старшие дети помогут… И тут же клякса пессимизма: чуть подрастёт, и окружающие станут считать,