Сергей Прокопьев. Икона для президента

180 Сергей Прокопьев Сколько трупиков оставалось на обочинах после прохождения обозов. Было такое, вырывают из рук матери умершего ребёнка, а та кричит: «Не отдам, похороню на месте»… Случалось, обезумевшая от отчаяния мать сама бросала исходящего криком младенчика в су- гроб – кормить всё одно нечем. *** Читая газеты, документы Нас выслали из родной деревни в марте 1932. Отобрали всё: дом, скотину; всех на подводу и под конвоем на край света. Добирались ровно месяц: 130 километров до Омска, потом три сотни до Тары и ещё 130 до Кулая. Выгрузили просто под ёлками. Мне тогда было пять лет… В первый год в нашей семье умерло двое детей. Потом ещё один. Дети умирали раньше взрослых – от болезней, от холода, голода. В месяц на человека полагалось всего шесть килограммов хле- ба с берёзовыми опилками. Из воспоминаний спецпоселенца Андрея Ивановича Мостово- го. «Аргументы и факты в Омске» № 16, 2004 г. Татьяна Минаева «Без права на могилу» Паломничество на Кулай М ы едем на Кулай. По обочинам сверкают снежные поля под небесным ультрамарином. Мартовское солнце ще- дрое, молодое, безудержное. Весенний день не узкая полоска в пять-шесть часов – солнце только-только успевает пере- валить с восточной части неба на западную. В марте ему вдосталь можно нагуляться по синему простору, лаская золотистыми лучами настывший за зиму мир, радуя надеждой – скоро-скоро тепло. Добрую тысячу километров предстоит преодолеть нам за день на Кулай и обратно. На душе солнечно, задуманное полгода назад свер- шается. Об этом паломничестве заговорили осенью, робко: как бы устроить поездку? И вот ровно урчит мотор, летит под колёса доро- га. Нас трое: иерей Андрей, монахиня Евдокия и я. Батюшка за рулём. У него настоящая поповская борода, не аспирантский фасонистый клинышек, не пижонская до последнего волоска обласканная бород- ка, какую можно встретить у молодых иереев, нет, у батюшки окла- дистая, богатая серебром. Когда-то митрополит Омский и Тарский