Сергей Прокопьев. Икона для президента

181 КУЛАЙ – ОСТРОВ НЕСВОБОДЫ Феодосий восторгался ею, но об этом чуть позже. Батюшка смотрит на дорогу, рассказывает о себе. В далёкой молодости гонял по этой трассе на большегрузных машинах. На Кулай тоже случалось много раз ездить. Ничего не знал о трагической истории острова. – Тогда жизнь в Васиссе била ключом! – вспоминает. – В цен- тре села день и ночь работала столовая. Зимой подъезжаешь, полно машин и сизый дым висит – морозяка, двигатели шоферня не вы- ключала. Ух, пельмени готовили столовские. Вручную лепили. Две мощные стряпухи исключительно на пельменях стояли. Уважали водители те пельмешки. Батюшка из иереев призыва девяностых годов – кто пришёл к Богу не в студенческом возрасте. Не рухни Советский Союз с его атеизмом, многие из этих священников, возможно, вообще не при- шли бы в храм. Но Господь призвал. – Скажи мне кто в девяносто пятом, стану священником, ни за что не поверил, – улыбается батюшка. Что толкнуло к тому прилавку? Советский Союз был на закате. После долгих дебатов в Кремле (большинство горбачёвских пере- стройщиков костьми ложились с мнением «против») коммунисты разрешили Русской православной церкви отпраздновать тысячеле- тие Крещения Руси. В провинции данное событие прошло незамет- но, центральное телевидение ограничилось коротенькими репорта- жами, местное вообще никак не отреагировало. Да всё равно пошли подвижки. Андрей Иванович после работы заглянул в «Детский мир», сына какой-нибудь игрушкой порадовать, и заметил новый прилавок, скромненько притулившийся в уголке. С товаром более чем необычным для советского магазина: свечи, иконки, крестики. Православную литературу в то, ещё атеистическое, время светские издательства не печатали, патриархия, находясь под прессом совет- ской идеологии, выпускала крайне ограниченные тиражи книг. На прилавке сиротливо лежала Библия – Новый завет и Ветхий Завет. Солидное каноническое издание в русском переводе. Отличная бу- мага, добротный переплёт, цена тоже приличная. Андрей Иванович взял в руки тяжёлый том, полистал, и захотелось иметь такой. За- хотелось и всё. В кармане лежала хорошая премия. Почему бы не купить. – Беру, – сказал продавщице. Принёс Библию домой, поставил в шкаф, и восемь лет она