Сергей Прокопьев. Икона для президента

278 Сергей Прокопьев Угар П риехали монахиня Евдокия с Любой в Васисс, а через пару дней Никольские морозы грянули, мобилизовали истопников (батюшку с монахиней) на несение вахты у церковной печки. Монахине пришла идея: зачем туда-сюда бегать, с собаками воевать, недосыпать, когда в церкви можно расположить- ся. Батюшка с удовольствием благословил на этот вариант. Он топит печь днём, монахиня с Любой ночью. Всем хорошо, деревенским со- бакам тоже – никто не тревожит в тёмное время суток. В Омске ми- нус сорок – это конец света, в Васиссе такая температура – оттепель в сравнении с пятьюдесятью градусами, обычными для Никольских морозов. В тот год они плавно перешли в Рождественские, на пару дней опустились до сорокаградусной «оттепели», и снова сжали в точку спиртовой столбик термометра. Перед Новым годом произошёл случай из разряда загадочных. Стоит заметить, монахине при пер- вом знакомстве показалось, Люба при такой жизни отстала в раз- витии. Время внесло коррективы – ничего подобного, смышлёная и не белоручка. Дров ли надо принести, воды натаскать – два раза просить не надо. В тот вечер, как обычно, раскочегарили они печь в храме, легли спать, в три часа монахиня проснулась от холода… Мороз давил за стенами церкви так, что даже постоянная работа печи плохо спасала. Как батюшка ни затыкал дыры в здании, теп- ло быстро уходило. Бросила монахиня с пяток полешек в печь, угля подсыпала, часа через два снова пробудилась с намерением трубу закрыть. Посмотрела – рано, печь полна красных углей. Залезла под одеяло, через какое-то время проснулась с трево- жным чувством. Голова чумная и явно угаром пахнет. Печь всё так же полна углей, покрытых зловещим свечением, и, Бог ты мой, труба закрыта. Ни Люба не помнит, чтобы закрывала, ни монахиня. А в храме душегубка. Монахиня Любу спрашивает: – Голова болит? – Матушка, – ответила та упавшим голосом, – вдруг мы умер- шие! И посмотрела на то место, где два дня назад гроб стоял. Батюш- ка отпевал мужчину.