Сергей Прокопьев. Икона для президента

279 КУЛАЙ – ОСТРОВ НЕСВОБОДЫ Племянник зашёл к дяде, тот у порога лицом в пол лежит. Види- мо, почувствовал угарный газ, сполз с кровати, да успел уже смер- тельно надышаться, сил не хватило за дверь выползти. Матушка о той ночи рассказывает: – На меня тоже помрачение нашло. Люба сказала «умерли», у меня в голове – где мы? Голова чумная, знаю, молиться надо, «Отче наш» начинаю и сбиваюсь, начинаю и сбиваюсь. С глазами непонят- но что творится, будто не мои... Люба на кровать показывает: – Там никого. Мол, если мы отлетевшие души, тела должны лежать. – Да, – повторяю тупо, – никого. Сейчас весело рассказывать, тогда не до смеха. У Любы своя логика на происходящее: – Матушка, давайте выйдем на улицу, если кто поздоровается, значит, мы живые. Выходим из церкви. Раннее утро, мужичок мимо летит в сторону магазина. На наше «здравствуйте» даже не посмотрел. – Не видит, – Люба прошептала с ужасом в голосе, – мёртвые мы. Мужика свой угар накрыл – за самогонкой бежал. Продавщица Нюрка придумала нелегальный, зато доходный бизнес: самогонку варит, в магазине продаёт. – Надо ещё людей подождать, – говорю Любе. Судя по пролетевшему мимо нас мужику, мороз на улице, он шапку едва не на глаза натянул, а я мороза не чувствую. Говорю: – Люба, я мороза не чувствую. – Я тоже. Значит – умерли! Стоим, а никого, кто бы помог провести эксперимент «живой – мёртвый». Люба предлагает: – Матушка, идём к магазину. У Любы явно голова лучше моей работала. Идём к магазину, из переулка дядя Вася, сторож лесхоза, бы- стрым шагом выскакивает. Тоже в магазин. Противный, честно ска- зать. Едва не в первую неделю, как в Васисс приехала, зазвал, дескать, у него икона редкая. В Васисс я ехала полная миссионерских планов в отношении местного населения. С готовностью откликнулась. Думала, может, сибирского письма образ. У дяди Васи картина – Спаситель с рассечённой грудью, сердце пылает.