Сергей Прокопьев. Икона для президента

48 Сергей Прокопьев Василий Иванович утверждал, что до войны грамма не выпи- вал, вкуса вина не знал. На войне пристрастился. После войны не- сколько лет Победу праздновал, а потом уже по инерции. Она просила владыку воздействовать на мужа. – Ведь не с молоком матери он пить начал, – негодовала Екате- рина, – парнем, говорит, не знал эту водку. Значит, может бросить. Только не хочет! Помолитесь, владыка, за него! – Молюсь, Екатерина, молюсь. И не такой уж он у тебя горький пьяница, под забором не валяется! – Ещё бы он валялся! – возмущалась таким доводом Екатерина. – На порог бы после такого позора не пустила! И так если бы не дети, выгнала давно. Да и выгоняла. Какой он в молодости пьяный был плохой! Да и сейчас не лучше! – Нет, Екатерина, не гневи Бога. Муж – твой крест до гроба. Если владыке Екатерина жаловалась на супруга осторожно, Елизавете – в открытую. Но та ей тоже не поддакивала, наоборот: – Катя, да ты хоть разбей лоб в поклонах, хоть каждый день в церковь бегай, а доброго дела нет, всё это ни к чему. Вера без добрых дел мертва. А твоё, Катичка, дело, жить в мире с Василием Иванови- чем и не скорбеть, что он выпивает. Возражала подруге Екатерина. Горячилась, спорила. Не могла согласиться. Почему он для неё крест, а не она. Никто у них в роду не пил, отца в жизни пьяным не видела, почему же она должна терпеть пьяного мужа? – Ну что в этом хорошего – напиваться. Болеть после этого, ма- яться. Зачем это? – Знай, Катичка, нет совершенства, – говорила Елизавета. – Один картёжник неисправимый, другой за женщинами бегает, третьему бильярд подавай каждый вечер, на деньги играет. Даже святые, Катичка, не все святы с рождения. Чтобы он где-то не пил, ты ему сама налей. – Ух, я бы ему налила! Владыка тоже пишет, дескать, налей ча- рочку на день рождения Муренсиньки! Он и говорит: «Видишь, что владыка пишет!» Вы как сговорились. Все хорошие, а я, выходит, со- всем никудышная. – И владыка правильно говорит. Болящий Василий Иванович. Он, конечно, слабохарактерный в отношении вина, но человек хо- роший, добрый. А ты свой характер усмири, Катичка, усмири.