Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

14 Сергей Прокопьев – Напишу и что? – спросил Иван. – Сам говорил, до тебя невоз- можно дозвониться… – Я сейчас перешлю вам на Ватсап мамин телефон. Вы ей переда- дите, она – мне, я иногда могу позвонить ей. Грозная проводница прошла вдоль вагона, предупредила, что свет верхний выключает, пора спать. Вагон погрузился в полумрак. Парни угомонились, в вагоне ста- ло по-ночному тихо. Ивану не спалось. Вспомнил отца. Тот ушёл на фронт не с первого дня войны, был водителем полуторки, единствен- ной в колхозе, его призвали на фронт с машиной вместе, было в нача- ле войны такое, но отца военкомат решил притормозить, использо- вать машину в своих целях, возить парней-призывников из дальних деревень на пункт сбора. Лишь в начале 1942-го отправили на фронт. Служил в гаубичном полку связистом-корректировщиком. С катуш- кой и телефоном пробирался по нейтральной полосе впритык к вра- жеским позициям, следил за передним краем и передавал координа- ты целей. До конца войны из полка один дошёл из тех, с кем начинал воевать. Его отправили в Москву на Парад Победы. Подумалось: «У этих парней будет парад победы? Чтобы чеканя шаг по Красной площади…» Вдруг пришла первая строфа: Сформированы роты, переполнен вагон, Мы, солдаты пехоты, молча пьём самогон. По глотку на дорожку, адских много дорог, И сказал друг Серёжка: «Сохрани всех нас Бог»*. Стучали колёса. Иван оценивающе повторил строчки, решил – вполне. Он умел запоминать свои стихи сходу. Знал, можно не запи- сывать, не искать бумагу, не забудет, даже если уснёт, но не спалось. Услышал шёпот в соседнем купе: «Сокол, курнём?» Парни поднялись, направились в тамбур. Что-то пробормотал во сне парень, лежавший на боковой верх- ней полке. Он сел в Казани, провожал отец, был он в лохматой шапке, меховой куртке, по лицу читалось – татарин. Кто последний, кто первый – получили приказ, В струны тянутся нервы: на Донбасс, на Донбасс! * Стихи Ивана Лукьяненко.