Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

27 – Пап, ты что? – сестра спросит. – Да вот, вспомнилось… Знал, не петь ему больше никогда. А за каждой песней столько всего. Рано умер, в пятьдесят восемь. Дед восемьдесят три года про- жил. Едва не до последнего хозяйство держал. Когда батя был жив, каждое лето приезжали к деду на сенокос и дрова пилить-колоть. С дедом первый раз в жизни выпил. Да не лёгкое вино, самогонки полстакана пацаном осадил. Мне лет тринадцать-четырнадцать, пое- хали в Новоселье с отцом, и вот момент, батя в стайке корове новые ясли мастерил, а дед в бане. Топилась она по-чёрному и служила не только для мытья и горячей парной, дед в ней самогонку гнал. В тот раз наладил аппарат, я возле кручусь, интересно и счастливо, что к деду приехал, а он внуку рад. К концу процесса спрашивает, уже по- рядком нагнал: – Сашка, сознайся, ты уже пил? Пробовал? – Ты что, дед, я спортсмен, какая самогонка? – задохнулся я от такого предположения. – Я спортсмен! Лёгкой атлетикой занимаюсь, в волейбол играю. – Ну ладно, давай так договоримся, если не пил, не пробовал, надо попробовать… У деда двухсотграммовый гранёный стакан под рукой, дегустиро- вал из него, едва не полстакана наливает, граммов восемьдесят точно: – Сашка, пей. А я сомневаюсь. И деда нельзя ослушаться, но и отец не один раз предупреждал: с запахом поймаю, голову оторву. Курить – ни-ни, а про вино и подавно. – Батька, – говорю, – заругается. Ещё и поддаст. Дед отца кричит: – Петька, иди сюда. Батя вышел из стайки. – Петька, мы сейчас с внуком будем пить, а тебя не берём в ком- панию. Работай себе. Отец посмотрел на нас, ничего не сказал, ушёл. Дед говорит: – Сашка, пей! Со мной первый раз выпьешь, алкашом никогда не станешь. Подаёт стакан. Я и намахнул, как газировку. Ужас! Дыхание пе- рехватило, сопли из меня ручьём, слёзы из глаз… Закуски никакой, Петрович из кубанских