Венчаны Спецназом. Сергей Прокопьев.

350 Сергей Прокопьев в нормальном состоянии. Разговариваем, переписываемся. Я и успо- коился. Тревога улетучилась, напряг отпустил, будто сын живёт мирной жизнью. Серёжа звонил и Ларисе, и мне. Не просто с одним побеседовал, другому привет передал. Понимал, каждый хочет поговорить. Три часа разница с ним, звонил вечером, у меня распорядок вшит в голо- ву, утром поднимаюсь в половине седьмого и, чтобы как огурчик про- снуться, ложусь в десять. Почитаю перед сном, телевизор одним гла- зом посмотрю, но в одиннадцать сплю. Серёжа ближе к одиннадцати обычно звонил, я уже, в общем-то, сплю. Корю себя, до слёз обидно. Серёжа хотел пообщаться со мной, а я себя ловил на мысли: о чём ещё говорить? Сын, родной сын с войны звонит, где не по телевизору бомбёжки, он живёт с мыслью – завтра в бой, а я не знаю, что ему рассказывать. О здоровье поговорим. О каких-то пустяках, Серёжа скажет, к примеру, сапоги резиновые купил, зима с грязью или ещё что-то…Обсудим сапоги, а дальше не знаю, о чём говорить… В Крас- ноярке, бывало, по лесу с ним идём и говорим-говорим. Стёпа у нас молчун. Серёжа любил рассказывать, рассуждать, книгу прочитал, начинает подробно пересказывать или статью интересную… Я тоже не из молчунов. Идём, рассуждаем, спорим… А здесь глаза слипают- ся, хоть спички вставляй, веки подпирай, ничего с собой поделать не могу. Нет бы подняться, выпить чаю покрепче, сон разогнать. Ему отец был нужен, успокоиться душой от моего голоса. Одно дело, здесь он войну представлял, как игру со стрелялками. Там уви- дел двухсотых, трёхсотых со страшными ранами. Ни разу не жало- вался, это не в его натуре, но в душе, конечно, переживал, боялся. Без страха только ненормальный может жить. А у него смерть рядом ходила. С мамой поговорил и меня хотел услышать, отца, мужчи- ну. Важно было в той обстановке слышать слово отца, напутствен- ное, поддерживающее, а у меня пусто в голове, сон наваливается. Я чувствовал, Серёжа звонил не ради проформы: жив-здоров, чего и вам желаю. Лариса послала Серёже ролик с военной песней, звучит на фоне разрушенного города. Серёжа в ответ, так это Бахмут. Полу- чается, был там. Не воевал за Бахмут, его уже освободили, но свои- ми глазами видел, что осталось от города. Конечно, парни говорили между собой, старослужащие полка рассказывали, какие полк понёс потери за войну, а значит, Серёжа представлял войну изнутри. А я лежал на чистой простынке, под тёплым одеялом и не находил слов