Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

157 Носил дед большую бороду, седую лишь наполовину, хотя было за семьдесят. Скорый на ногу, кряжистый, играючи по осени ворочал мешки с картошкой. В его доме открыто висели старинные иконы, а на особой полке лежали и стояли церковные книги. Среди кержаков дед Трофим был уважаемым человеком. Перед войной приехал в де- ревню исследователь старообрядчества, дед называл его «профессор из Москвы». Профессор он или ниже чином, доподлинно неизвест- но, дед называл профессором. Известно, старообрядцы сторонятся чужаков, но москвич нашёл подход к деду Трофиму, тот пригласил гостя на постой к себе. Война застала профессора в Якше. Учёно- му пришла телеграмма с требованием вернуться в Москву, но поче- му-то профессор не захотел брать под козырёк. «Поживу ещё у тебя, Трофим Викторович?» – спросил деда Трофима, а тому жалко что ли. Наоборот – интересно с умным человеком поговорить, поспо- рить – профессор был знатоком церковного раскола, истории церк- ви, истории вообще. Он, принимая решение остаться в Якше, скорее всего, надеялся, забудут его, этакую песчинку, в военной кутерьме. Но нет, однажды пришли люди из органов, взяли под белые ручки и увезли. У деда осталось в доме несколько книг москвича. Бережно хра- нил их. «Вдруг приедет», – говорил, не особо надеясь на такой исход. Ух, обрадовался, когда пришла открытка из столицы, профессор поздравлял с Новым годом. Николай уже читать умел, дед и учил ещё до школы. На открытке была нарисована Спасская башня крем- ля с часами. На обороте поздравление красивым почерком. – Живой! – радовался дед. – Я грешным делом думал: упекли на Соловки за дезертирство! Или того хуже! Открытка пришла в Якшу уже после смерти Сталина. Смерть вождя Коля хорошо помнил. В Якше стоял большой двухэтажный дом. Единственный двухэтажный в деревне. На века срубленный из листвяка он объединял в своих стенах два направления человеческо- го бытия – труд и культурный отдых. На первом этаже размещался клуб, на втором – колхозная контора. В контору прямо с улицы вела большая, метра в два шириной, лестница. В конторе стоял большой ламповый приёмник. Едва не вся деревня собралась вокруг него в тот мартовский день, тут же с мальчишками крутился Коля. Радио объявило о смерти вождя. Плакали не только женщины, суровые ЗЕМЛЯК ИЗ МЕЙМЕНОВКИ