Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

Сергей Прокопьев 258 Хорошей водки в дуканах не найдёшь, но хотелось хотя бы более-ме- нее сносную. Муслим подгонял советским офицерам джинсы «Мон- тана», фирменные рубашки. Был он не дуканщиком, а уважаемым человеком – начальником тюрьмы, офицером. Однако не брезговал приторговывать. Собственно, это по нашим понятиям советского времени купи-продай – не мужское занятие, по афганским наобо- рот. Самый уважаемый афганец – воин или торговец. А здесь два в одном. Муслим обрадовался шурави. Узнав о цели визита, заверил: всё будет, только немного позже. Муслим отлично говорил по-русски, учился в Уфе. Тогда ли взял на вооружение черту советских началь- ников, или афганские не отличались по менталитету. Известно, если гости приехали к председателю колхоза, непременно найдёт, чем похвастаться в хозяйстве: по скотному двору проведёт, молочно-то- варную ферму покажет, ознакомит с информацией о надоях моло- ка и привесах телят. Точно так начальник афганской тюрьмы повёл шурави по своему пенитенциарному учреждению. Представляло оно из себя глинобитное сооружение в виде крепости. Квадрат, при- мерно сто метров на сто, стены порядка шести метров в высоту, по углам вышки. Не для слабонервных открылась картина внутри. В нос ударил отвратительный запах. Смрад от грязных людских тел, испражне- ний неистребимо въелся в стены. Коридор тёмный, освещение са- мое скудное. Одна камера была отделена от коридора железной от пола до потолка решёткой. На площади в десять квадратных метров восемь человек. Сидели на двух скамьях, вделанных в стену. На но- гах кандалы. Никакого электричества. Освещение – оконце под по- толком. Шконок не было. Хоть сидя спи, хоть стоя, хоть на полу. Но это ещё ничего. Жуткое впечатление произвела одноместная камера. Это было средневековье. Вспомнился фильм «Граф Монте-Кристо», только страшнее. За железной дверью человек – наручники на ру- ках, кандалы на ногах, плюс цепью прикован к стене. Измождённый, грязный, одежда не рваная, но грязная. Клочковатая борода, голова покрыта свалявшимися волосами. Свет, проникающий из крохот- ного оконца на самом верху стены, подчёркивал сумрак камеры. Узник сидел на полу. Больше не на чем – голые стены, голый пол. Он поднял голову, посмотрел на вошедших. И облизнул губы. «Жажда мучит», – подумал Александр и спросил Муслима: