Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

51 в самую сердцевину взрыва, откуда тут же вырос «куст» осколков. У Ф-1 они серьёзные… Спасло, что попал в эпицентр. Осколки разошлись веером по сторонам. Не все. Подбородочный ремешок панамы, как шашкой казацкой полосонуло. Сразу не понял, видит: что-то перед глазами телепается. Но что? Рукой потрогал – ремешок. Осколок бритвой просвистел впритирку с левым виском, разрезал ремешок панамы. Самой малости не хватило до плоти. Андрей прислушался к себе. Болью нигде не отозвалось. «Жи- вой!» Ринулся продолжать атаку, давить душманов. А не совпадают боевые намерения с возможностями ног: правая готова вести пого- ню, пружинисто упёрлась в землю для рывка, левая как неродная. Будто нет её вовсе. Что за напасть? Ещё раз дёрнулся в сторону мод- жахедов. Потом глянул вниз – левая ступня неестественно вывер- нута, из ботинка кровища... Голову крупный осколок пощадил, зато мимо ноги аналогичный не прошёл бесцельно. Вонзился на полную. Кость ступни, как топором, развалило. Нога занемела, будто от ане- стезии. Потому и не почувствовал. Сергеев потом говорил: – Прыгнул на другую сторону дувала и думаю: всё – погиб стар- шина, такой взрыв. Сразу после взрыва он перескочил к Андрею. – Старшина ранен! – закричал. Бойцы подбежали. – Что, – спрашивают, – в грудь? – Нога, – показывает Андрей. – Какая нога, вся грудь в крови?! Посмотрел Андрей и решил: вот она, смерть его. Размечтался – прыгнуть на гранату и живым остаться. Показалось: грудь и живот разворотило до внутренностей. Кровавое месиво. Да велики глаза у страха – ни один осколок внутрь не вошёл. Только и всего – мелочью кожу посекло. В Кундузе в госпитале ногу восстановили за четыре недели. Рана заживала как на собаке, а душа ныла. И что-то непонятное случилось с организмом – пищу не принимал. Вылетало всё обрат- но уже на подступах к желудку. Ну день можно поголодать, другой. На четвёртый сознание начал терять. Только на капельницах дер- жался. Да и то, как сказать, в туалет пойдёт – туда дошкандыбает, 90-й ПСАЛОМ